Книга Дети Крылатого Змея, страница 46 – Екатерина Насута

Наверное, не стал бы.

Это не походило на убийство.

И не было убийством.

Не могло быть. Он помнит, как ехал, злой как собака. И кажется, задремал-таки в машине. Мэйнфорд совершенно не помнит, как попал на Остров. Только что машина остановилась. И Гаррет поспешил навстречу.

— Пока никто еще не знает, но ты же понимаешь, какой это будет скандал…

От Гаррета пахло кофе и сигарой, и это взбесило — сам Мэйнфорд забыл уже, когда пил нормальный кофе. А сигара… его сигара размокла в кармане плаща.

— …скоро все узнают… если уже не поняли… за ней ведь наблюдают постоянно. Здесь и то покоя нет.

Он жаловался по-бабьи визгливым голосом, разве что не причитая, но почему-то Мэйнфорд не верил этим причитаниям.

А вот запаху кофе — верил.

Кто будет пить кофе, когда погиб близкий человек? Они ведь с Элизой давно встречались, месяца три, а то и четыре… или еще дольше?

Он не помнил.

Не интересовался чужой жизнью, на свою-то времени не хватало.

В доме его поразила тишина. Траурная? Отнюдь. Скорее настороженная. Впрочем, ей недолго длиться. Скоро явятся. Штатный целитель. Техники. Младший состав… кто там еще? Начальство велело использовать все ресурсы. И машины с этими самыми ресурсами, которым бы находиться в другом месте, работать с другими делами, одна за другой вползали во двор.

На мгновенье Мэйнфорду показалось, что за спиной его кто-то стоит.

Он обернулся.

Пусто.

Ах да… этого же ничего нет. Ни двора, ни длиннорылых автомобилей одинакового вороного окраса, ни Гаррета, ни треклятой сигары. Есть лишь память, которая любезно раскрывается перед женщиной.

Шаг.

И он в доме.

Перед лестницей.

Как оказался? Куда подевался плащ? И шляпа? Перчатки? Мэйнфорду не так просто найти перчатки на его руки, вот и приходится шить на заказ. Дороговато.

…неуместная мысль.

И смешок, донесшийся сзади, подтверждает: да, абсолютно неуместная.

Лестница высокая, двумя рукавами, которые наверху сливаются воедино. Золоченые балясины. Белый мрамор. И дорожка тоже белая. На ней следы останутся.

— Что ты встал? — Гаррет торопит. — Идем, я покажу. Но твои люди, ты уверен, что они не станут болтать лишнего?

Мэйнфорд ни в чем не уверен. Он даже не помнит, как оказался перед этой лестницей.

— Никто не должен знать, что я… ты же понимаешь всю серьезность ситуации! Мои избиратели… если кто-то поймет, что все эти слухи… что между мной и Элизой что-то было… следующее, в чем меня обвинят, — это ее смерть!

Голос срывается.

Шаг.

И Мэйнфорд смотрит на брата сверху вниз. Тот так и остался у подножия лестницы, говорит, размахивает руками, и в этой избыточной жестикуляции видится страх. Ну да, конечно… его избирательная кампания. Место в Сенате, которое Гаррет полагал своим. Матушкины амбиции.

Невеста из нужной семьи.

На помолвку Мэйнфорда приглашали, но он не явился, кажется, из-за стрельбы на Колсэн-стрит. А может, из-за потасовки в порту, где две бригады грузчиков не поделили старый корабль… или еще что-то приключилось, главное, это «что-то» показалось Мэйнфорду важнее семьи.

Шаг.

Гаррет за спиной.

— Я… прости, мне так сложно туда войти… я не могу видеть ее такой… не могу…

— Ты вообще свободен, — Мэйнфорд втянул смесь ароматов — духи и кровь.

Очень дорогие духи.

И все равно кровь.

— Нет, я… не могу… я должен убедиться…