Книга Дети Крылатого Змея, страница 50 – Екатерина Насута

— Плохо.

Говорить удавалось с трудом. Стоило открыть рот, и звон усиливался.

Но полмиллиона на тряпки?

— …история Старого Света. Любовь и предательство… гибель… путешествие за край мира… декорации, которые им создали, сами по себе произведение искусства… каждое… и естественно, гонорар Элизы. Не такой большой, как мог бы, но нам нужна была эта картина. Я уговорил ее… если бы полотно вышло на экраны… она решила бы все свои проблемы… все…

Звон сделался оглушающим.

Мэйнфорд смотрел на странного человечка, который суетился, открывал и закрывал рот, размахивал руками, пытаясь в чем-то его, Мэйнфорда, убедить. Но в кривляниях своих человечек был смешон. А голова болела уже всерьез.

— …и само собой, условия контракта были жесткими. Никто не хотел терять деньги. А Элиза… ах, Элиза… каждый сорванный день стоил бы ей пять тысяч. Она же умудрилась забеременеть…

Мэйнфорд закрыл глаза.

И открыл.

Тишина. Куда исчез этот нелепый человечек со своею шляпой? В комнате пусто.

Нет. Не пусто.

Братец здесь.

Сидит напротив… комната другая. Гостиная, но в темных тонах. Зелень и золото. Золото и зелень. Столик с блестящей поверхностью, в которой, точно в зеркале, отражается лицо Мэйнфорда, и он разглядывает это отражение пристально. Вот урод… кожа серая. Под глазами мешки. Сами глаза красные, точно кровью залитые.

— …с тобой все в порядке? — Гаррет отложил треклятую сигару и стакан с виски поставил.

— Да.

Ложь. Но ему солгать — не грех. Вообще солгать — не грех, потому как самому Гаррету глубоко плевать, в порядке Мэйнфорд или нет. Главное, чтобы решил проблему.

— Что мне с ней делать?

— С кем?

Он не помнит, как очутился в этой комнате и в кресле, придвинутом слишком близко к камину. И жар огня плавит Мэйнфорда. Он взмок. И задыхается. И пытается справиться с тесным воротничком рубашки, но пальцы опять потеряли способность двигаться.

— Ты точно в порядке? — Гаррет не скрывает раздражения. Он слишком долго ждал, хотя не понятно зачем. Ему не место в этом доме. В этом деле.

— Да.

Ложь дается легко.

С воротничком сложней. Пуговица отлетает и падает под столик. Дышать легче не становится.

— С девочкой… Элиза просила меня позаботиться о дочери, если с ней что-нибудь случится.

— А что с ней могло случиться?

Голова тугая.

Но протокол сидит прочно. Надо допросить и Гаррета, а это будет сложно. Братец не привык отвечать на вопросы, которые ему не нравятся. Таких же вопросов будет множество.

Где она нашла врача?

Звезда-звездочка, светлячок, которому посчастливилось вспыхнуть ярко.

Испугалась? Беременности? Сплетен? Нет, из того, что Мэйнфорд успел узнать, не походило, чтобы Элизу Деррингер страшили сплетни. Тогда дело в карьере? В контракте?

Или в том, что ребенок ей не был нужен?

Тогда почему она не решила проблему раньше? Надо поговорить с доком… после вскрытия.

— Какое вскрытие?! — Гаррет вскочил, и Мэйнфорд понял, что разговаривал вслух. — Ты соображаешь, о чем говоришь?

— Соображаю.

— Ее нельзя вскрывать!

Вскрывать можно всех. Если того требует дело. А дело требовало. Мутным оно было, неправильным… Мэйнфорду бы отоспаться, и тогда он точно скажет, в чем именно эта неправильность.

Да.

Пока проводят вскрытие.

И Кохэн составит полный список свидетелей.

— Каких, к Бездне, свидетелей?! Тебе мало?!