Книга Внучка берендеева. Второй семестр, страница 50 – Екатерина Насута

…камень тоже разный.

Речная галька пахнет тиной.

Гранит – гранитом.

А этот… сладковатый аромат, знакомый… крови? Камень и кровь? Елисей улыбнулся. Не просто кровь… его чутье, обостренное луной, подсказывало, что нынешняя принадлежала вовсе не оленю.

— Чем больше, тем ближе… чем ближе вы друг к другу, тем сильней цепляетесь один за одного. – Тень приблизилась.

Ей, гадюке, казалось, что Елисей слушает ее.

Что увлечен этой речью.

Он и вправду увлечен, правда не речью. Запомнит. Расскажет. Быть может, Егор сумеет отыскать среди слов что-то действительно важное. А его, Елисея, дело – запахи.

…ткань.

…не дешевая, у той запах пыли и пота, притом пота – особенно острый. Он въедается в грубые волокна, и не выстирывается, сколько бы ткань ни полоскали. Нет, она лишь наберет иных запахов – проточной воды, зольного раствора, того же луга или забора, на котором ее растянут… и вновь же пота.

…эта пахла розовым маслом. Золотом – самую малость…

Бархат или атлас?

Или шелк… нет, шелк холодный, что проточная вода.

— Но подумай, нужно ли тебе это? Кто на самом деле сядет на трон?

— Мне все равно, – ответил Елисей, потому что тень ждала ответа. Ей тоже нужен был разговор, если уж речь завела.

— Тебе… конечно, вам внушали, что власть – это тяжкая ноша, ответственность перед народом…

— А на деле?

Ближе… ему не хватает.

Самой малости не хватает.

Все-таки атлас или бархат? Хорошо бы бархат. Он тяжелый и неудобный, в нем тело преет и ткань пропитывается смрадом человеческого тела. Этот запах Елисей запомнил бы.

Узнал бы.

— А на деле… для кого бы она ни готовила трон, но как только он сядет, как только прольет свою кровь на камень и благословлен будет, вы все станете не нужны.

— Почему?

Тень засмеялась.

И луна покачнулась от этого смеха. Очередная иллюзия. Жаль, с настроения сбила. Елисей поморщился: а все-таки, не будь кольца, он бы обернулся.

И вцепился этому уроду в горло.

Стиснул бы зубы.

Выдавил бы никчемную душу его, вытряхнул бы правду. А то сидит, слушает… принюхивается. Не волк – шавка бестолковая.

Но человеческий разум подсказывал: стоит шелохнуться, и тень исчезнет. Ищи ее потом.

— Вам внушали, что вы – будущая опора трона? Что царю – верные слуги, что вами он будет силен.

— Разве не так?

Камень и кровь.

Это тоже важно… полная луна – хорошее время для тех, кто хочет принести жертву. Но где? Елисею не слишком хорошо давалась учеба.

Ведьмачьи ритуалы – дело иное.

Их он не столько понимал, сколько сутью всей своей чуял, что правильно, а что нет. А теоретическая магия… чертежи… выкладки… построения… сила, которую попробуй вылови… она у Елисея была, конечно, но не давалась, упертая, что старый лещ, подцепленный дурным мальчишкой на уду. Чуть зазеваешься, и сорвется, а то и хуже – утянет дурака под воду.

Но Елисей знал одно: любая волшба оставляет след.

А уж кровавая тем паче.

И будь жертва принесена на территории Акадэмии, это бы почуяли… или нет?

— Слуги? Быть может… но если вдруг вам восхочется большего? Если вдруг кто-то из вас, волчонок, пожелает сам сесть на трон? И ведь камень признает. Любого признает. Думаешь, она рискнет? Оставить такую угрозу… нет, вы друг другу братья, и верите свято… или делаете вид, что верите?

Шипит гадюка.

Извивается.

Свернулась клубком в густой траве. Пригрелась на солнце. Придремала… нет, не гадюка… та-то зла к людям не имеет. Обойдешь стороной, так и не тронет, а наступишь… в том и ей радости мало.