Онлайн книга «Внучка берендеева. Второй семестр»
|
— Он… тот, который ночью… он знал, что Евстигней хворый… и сумел дозваться… повести туда, куда ему надобно… — Верно, – кивнула Люциана Береславовна. – Магия разума… тонкое воздействие, опять же, требует невероятной сосредоточенности, потому что разум любого человека ощущает чуждое влияние и стремится обрести свободу. Во сне защита ослабевает. И если человек болен, то болезнью его именно во сне управлять проще. Что еще? — Он… умеет чертить. — Полагаю, под этим вы подразумевали, что наш неизвестный злоумышленник в достаточной мере владеет навыками начертательной магии, чтобы построить сложное многоуровневое заклинание. Вновь верно. От же… говорим, навроде, об одном, а слова разные, и у нее красиво выходит, а я… что линии кривые в заданной схеме. — Не студиозус это, – шепотом произнесла я и взгляд отвела. — Что ж… здесь можно и поспорить, но не стану. Сколь бы талантливы студиозусы ни были, но некоторые моменты схемы указывают на старую школу. Очень старую… в учебниках нынешних такие нюансы опущены… да и вообще, полагаю, в книгах вряд ли удастся отыскать несколько связок. Удивительной красоты конструкция вышла… как бы там ни было, но вы в одном правы. Человек, который это затеял, давно расстался со студенческой скамьей. И если разобраться, круг подозреваемых не так и велик. Я, Мирослава и Марьяна… так что, пожалуй, правильнее было бы говорить не «он», а «она». — А… — Фрола можно сразу исключить. Он слишком порядочен и прямолинеен, чтобы затевать подобную игру… да и с начертательной магией у него не ладилось. Архипу и вовсе незачем. Его народ выше прочего ставит верность. Не важно, правителю ли… женщине… Архип давал присягу. И скорее умрет, чем ее нарушит. Остаемся мы… К слову, Зослава… полагаю, вам предстоит пара-тройка крайне занимательных бесед… полагаю, вам расскажут примерно то, до чего мы дошли. А заодно намекнут, что нет нужды долго искать человека, который разбирается в начертательной магии. Кто разбирается в ней лучше меня? Я роту открыла. И закрыла. А и вправду… она ж нам лекции читала. И практикумы вела, заставляя вырисовывать схемы, и еще после про каждую говорила, до чего крива она. Один Ильюшка со всех похвалы удостоен был, мол, старается, не то что мы, криворукие… — Именно, Зослава… и поверь, мотив у меня тоже имеется. – Она стиснула серебряный браслет. – Возможно, что и поэтому они молчат… предавшему единожды, кто поверит? Это она про себя? Я б, может, окаянства набравшися, и задала б вопрос, да не успела. За дверями вдруг загрохотало, загремело… — Отворяйте! – донесся зычный мужской голос, от которого я ажно присела. – Боярыня Ефросинья Аникеевна внучку лицезреть желают! — Чего? – вырвалося одновременно и у меня, и у Люцианы Береславовны. Глава 27. Явление боярыни В дверь колотили. Не иначе посохом, а может, и дубиною, отчего дверь оная прогибалася, но держалась. А что, хорошая дверь, дубовая, на петлях железных. Резная. Расписная. С засовом толстым, с ручкою кованой в виде головы звериной. — Отворяйте! – голосил неведомый мужик. А как смолкал, становился слышен хор женских голосов. — …ой, росла девонька, что березка при дороге… — …извели сироту-сиротинушку, не пожалели живота… — …кинули зверю лютому на растерзание… ой, жалость-то кака… |