Онлайн книга «Внучка берендеева. Второй семестр»
|
Это ж диво-то какое! Ветка будто бы черемуховая да в жбане стоит. Шкляном. С горлом узеньким. И так вышитый, что будто бы взаправду вот-вот в руки сойдет, и синим переливается, и серым, и мнится – пригляжуся, то в воде, которая в жбан этот налита, себя увижу. Ветка ж едва намечена. — Я готова заниматься с вами. – Люциана Береславовна провела пальцем по ветке, будто примеряясь. А я уж видела, какой она будет. Живою. Духмяною почти. И мнится, знаю, кто тот платочек наставнику шил. — Вам это пойдет на пользу. Возможно, что и мне… – Она положила пяльцы и короб закрыла. – В любом случае экзамены вы сдадите. И не так, как зимние, а… вы покажете всем, чего стоите. — И с чего бы вам… Я язык прикусила. Нет, не верю в этакую доброту на пустом-то месте. Небось сама сказала, что не по нраву я ей. Так бы и погнала б, когда б могла… а ведь может. Но почему тогда… — Рада, что вы все верно поняли. Видите ли, Зослава… – Она тронула губы, стирая усмешку. – Так уж вышло, что моя семья – это Архип и Фрол. Когда-то мы были очень дружны… потом… не важно. Но я не хочу потерять их. И полагаю, в свете последних событий, вам это нежелание понятно. Спрашивать их бесполезно, не скажут. Мужчины порой бывают алогично упрямы. — Поэтому спрашивать станете с меня? — Именно, Зослава… именно… Ох, матушка моя покойная… и чего ответить-то? Отказать? Тогда Люциана Береславовна меня точно со свету сживет. А согласиться? Как могу я… не мои то тайны… — Не спешите придумывать себе ужасы. – Она слегка поморщилась, будто бы неприятственно ей было со мною беседу беседовать. – Я не собираюсь лезть в ваши личные дела. Или раскапывать чужие секреты. Вы мне просто расскажете о том, что не является тайной. Скажем, о ночном приключении. Она отложила коробку. И вышивку. — Конечно, я знаю, что лихости у студиозусов всегда больше, нежели ума, но лезть к умертвию – это чересчур даже для вас. Пусть царевич и сознался, что пошел на спор, но мнится мне, дело несколько сложнее… Я только язык прикусила. Молчи, Зослава, глядишь, и вправду сочтут дурою, двух слов связать не способною. — Что ж… ваше упорство внушает определенное уважение. – Люциана Береславовна разгладила шитые юбки, а мне подумалося, что, может, сама и расшивала их? Шелками да скатными жемчугами. Оттого и вновь странны узоры, ленты – не ленты, дороги – не дороги, нити Божинины, переплевшиеся, перекрутившиеся, жемчужными узлами завязанные. — Значит, это Евстигней у нас во сне ходит… Откудова она… Молчи, Зослава. Молчи. — Он. Видишь, вам и говорить ничего не нужно. Для кого-то ж я варила сонное зелье. А знаете, что интересно? Просил меня Кирей будто бы для вас. Мол, переучилась невестушка его, переволновалась… Это она здзекуется? А Кирей хорош… если и вправду к ней ходил… — Молчишь? Что ж… дело ваше, порой решение принять непросто… слово – что птица, только с крыльями медными. Полоснут по душе – вовек шрамов не сведешь. И усмехнулась так, печально. А в глазах… Ох, негоже мне в глаза людям глядеть, да иначе не сумею. Зацепилась. Провалилась в очи ее, что в прорубь ледяную. Ажно дух весь повыбило. …сестра-сестрица, звонкие каблучки, сапожки сафьяновые. Сапожки мягонькие, а каблучки – подковкою сделаны и бубенчики к ним для звонкости. Кружит сестрица. |