Книга Жертва по призванию, страница 116 – Галина Кор

— Эй, Яна, что случилось? — слышу голос Андрея. Он стоит на балконе второго этажа. Его силуэт кажется размытым — то ли от утреннего тумана, то ли от слёз, застилающих мне глаза.

Протягиваю к нему руки, будто молю о помощи, но ничего не могу сказать.

— Ты там что, рожать собралась? — бросает фразу и скрывается в комнате.

Обессиленно опускаюсь на лавочку у дома, продолжая горько плакать.

Через пару минут скрипнула калитка. Сосед заходит во двор и садится рядом.

— Ну и чего ты развела тут сопли с утра пораньше? — Я чувствую на себе его придирчивый взгляд. — Так рыдала, что разбудила.

— Простите… — шепчу еле слышно.

— Ладно уж, говори, — легонько толкает в бок, подталкивая к откровению.

— Бабушка умерла…

— Тебе позвонили из больницы? Так рано?

— Нет… — качаю головой, — я так чувствую.

Я чувствую, как он сверлит меня своим взглядом. Наверное, думает, что у меня крыша поехала. Уверена, списывает странности на беременность. Но он не озвучивает свои мысли, лишь громко вздыхает и тяжело поднимается, опираясь руками в бедра.

— Чувствует она… Дал же Бог соседку… — Ворчит себе под нос. — Одевайся! Поехали!

— Куда? — перевожу на него пустой взгляд.

— В больницу, — разводит руками, будто я и так должна была это понять.

Без двадцати шесть мы уже стояли под дверьми отделения, чем сильно удивили дежурную медсестру.

— А вы к кому так рано? Спят еще все, — шипит на нас недовольно. Наверное, мы и ее разбудили — уж больно у нее вид помятый.

Думаю, если бы я была одна, она бы точно выставила меня из отделения и даже не стала бы слушать. Но хмурое и уверенное выражение лица Андрея останавливает ее от таких действий.

— Из пятой палаты, Свиридова Варвара Григорьевна… как себя чувствует?

— Спит! Все отделение еще спит! Приходите проведывать согласно графику.

— Давно вы заходили к ней в палату? — Андрей непробиваем. Ему все равно на недовольство медсестры, сыплет вопросами, будто ревизор.

— В одиннадцать. Укол ночной поставила — и все… — его напор вводит ее в замешательство. Она не понимает, почему столько вопросов. И видно, что начинает сомневаться в своих действиях. — А что? — спрашивает встревоженно.

— Посмотрите сейчас, как она. Только, если спит… — переводит на меня взгляд, — не будите.

Медсестра разворачивается и идет в палату бабушки, по дороге пару раз оборачивается, будто все еще сомневается, что мы ей не снимся.

Честно, я готова выслушать от Андрея все, что он обо мне думает по дороге домой, лишь мы бы мое предчувствует меня подвело.

Но стоит медсестре выйти из бабушкиной палаты, и я уже знаю: это не просто тревожная мысль или наваждение — это правда.

Закрываю лицо руками, пытаясь сдержать эмоции. Чувствую, как Андрей притягивает меня к себе, приживая к своему телу, пытаясь поддержать и успокоить.

— Врач вам потом позвонит… — Я слышу слова медсестры, словно сквозь толщу воды. Они сейчас так неважны…

Андрей разворачивает меня за плечи и выводит на улицу.

— Возьми себя в руки, — легонько встряхивает меня. — Мертвым уже не поможешь, надо думать о живых. Конечно, это горе… и надо оплакивать, но не убиваться. Варвара Григорьевна этого бы точно не хотела.

— Надо же что-то делать? — беспомощно развожу руками. — Я даже не знаю, что в таких случаях делают?

— Не переживай, я помогу.