Книга Не Платонические отношения, страница 80 – Яна Ланская

— Отчитываюсь, — пишет Платон к видео, в котором мастурбирует на моё вечернее селфи.

Я никогда в жизни дикпик-то не получала, а тут такое…

Сказать, что я в шоке, не сказать ничего. Моё недоумение постепенно сменяется любопытством, и я уже без стыда увлечённо слежу за его движениями и даже включаю звук погромче. Его рваное дыхание возбуждает меня намного больше изображения, и я чувствую разливающийся по всему телу жар. Мои руки непроизвольно начинают кружить по телу, сжимаю грудь, неторопливо скольжу правой ладонью по животу и неотрывно смотрю на дисплей. Избавившись от стыда, понимаю, что меня будоражит всё: его дыхание и сдержанные стоны. Его кисть с выпуклыми венами, тёмно-розовая крупная блестящая головка. Член, увитый венами с явно голубой кровью и , как ни странно, моя аппетитная попа на большом экране айпада. Мне явно передаётся его вожделение, и я чувствую неописуемый восторг.

Касаюсь себя, пытаюсь воспроизвести технику Платона и подстроиться под его темп, синхронизироваться. Так приятно…

Ох… Хочу также в реальном времени. Стимулирую себя, тяжело дышу, закусываю губу и замираю, когда наблюдаю его финиш. Белая густая сперма начинает обильно заливать мою попу на айпаде. Он что, заснял это в замедленной съёмке? Глаз оторвать не могу. Вот это фейерверк в мою честь! Закрываю рот ладонью от стыда и восторга и поверить не могу, что мне настолько зашло такое извращение…

«Развратница ранхигсная», — всплывают в голове его слова. О, месье Пастернак, как вы правы…

Я возбуждена настолько, что у меня по бёдрам течёт смазка. Отматываю видео на начало кульминации и возвращаю руку к горячей влажной плоти. Очерчиваю клитор, удовлетворённо прикрываю веки, погружаясь в свои ощущения, и матерюсь в голос, когда меня отвлекают и сбивают весь настрой вмиг.

Натягиваю пижамные штаны, чувствуя жутчайшее давление внизу живота, блокирую телефон и, зло шлепая по полу, иду проверить, кому пришло в голову трезвонить мне в звонок без пяти семь утра.

Подбегаю к домофону и встряхиваю головой от неверия.

— Алина? — Раскрываю в шоке дверь.

Алина закатывает чемоданы в квартиру и кидается на меня с объятиями. Всхлипывает и дрожит в моих руках. Понимаю, что это не сон и подруга реально вернулась.

— Аль, что случилось?

— Филипп — урод, — отстраняется от меня Алина и демонстрирует мне лицо с кровоподтёками и припухлостью.

— Он что, ударил тебя? — Сама не верю, что спрашиваю такое.

— Ударил? Избил! Отдубасил! — Завывает на всю квартиру, и я плачу вместе с ней.

Я вспоминаю наше детство, наши разговоры, мечты. Ещё год назад мы были беззаботными одиннадцатиклассницами, а теперь я круглая сирота, проживающая чужую жизнь, а Алину бьёт какой-то лягушатник курчавый.

— Как? Почему? — Утираю слёзы и себе, и ей.

— Сделай мне чай, пожалуйста. Я умоюсь и всё расскажу, — Алина проходит в санузел, и я замечаю, что она в коктейльном платье, а не в повседневной одежде, больше подходящей для дороги.

Нет, в голове всё-таки не укладывается. Филипп поднял на неё руку! Европеец! Как так? Жуть какая! Так больно за неё, что не хочется в это верить. Пусть это будет её очередной розыгрыш, шутка, лишь бы неправда.

Шарю по полкам в поисках чего-то сладенького. Алина любит конфеты и когда страдает поглощает их тоннами.