Книга Не Платонические отношения, страница 77 – Яна Ланская

— Нет, — категорично отказывает.

— Нет?

— Мадемуазель, хотите мою футболку, предложите что-то взамен, — говорит на полном серьёзе, и я не сразу догоняю, что он шутит.

— Например?

— Например, мадемуазель может отдать мне своё бельё.

— У меня одни, — заливаюсь румянцем. — Ты что? Как я домой поеду?

— Без трусов, но с моей футболкой.

— Извращенец Мгимошный! — Кидаю в Платона свои трусики, закрываю от стыда лицо руками и смеюсь.

— Развратница Ранхигсная! — Подбегает ко мне и начинает чмокать каждый попавшийся под его губы участок моей кожи.

Чувствую, как эйфория разбегается пузырьками по всему телу, меня накрывает такой смесью гормонов, что мой смех становится почти истеричным. Как же я с ним счастлива…

Переплетаем пальцы в такси и молчим. Кладу голову ему на плечо и прокручиваю в голове его план. Дважды в день фейстайм. В семь утра и в десять вечера. Переписываться можно чаще. Фотографии, видео, голосовые. Он даже обещал прислать мне открытку и настоящее письмо. Улыбаюсь, фантазируя, как это романтично, и представляю, как читаю бумагу, которая пахнет им. Наверняка у него очень красивый почерк.

— Пупс! — Нежно зовёт.

— А? — Улыбаюсь ему и хочу поцеловать.

— Люблю тебя! Ты не забыла?

— Не забыла, — смущаюсь и забираюсь руками к нему под куртку. — Можно я тебя поцелую?

— Нужно!

По телу разбегаются больнючие мурашки, и я жадно обмениваюсь с Платоном слюной, запахом и вкусом. Хочу сохранить его в себе.

Такси останавливается у заезда на территорию моего дома, и меня начинает колотить от мысли о расставании.

— Можно я тебя до аэропорта провожу? Пожалуйста! — Платон сразу запретил, но я понимаю, что не могу сейчас просто выйти из машины.

— Пупс, ну мы же договорились. Я не люблю прощания. Я не хочу с тобой прощаться. Просто стажировка, — Платон замечает, как у меня начинает дрожать губа, и притягивает меня к себе. — Лап, ну пожалуйста! Ну не мучай меня! Всё! Иди! Я тебя люблю! Уже скучаю!

— Тош! — Всё, что могу сказать. Голос дрожит. Крепко-крепко его обнимаю и выбегаю из машины.

Залетаю в подъезд, в лифте держусь, но как только оказываюсь одна дома, срываю с себя куртку, сбрасываю ботинки, ложусь на пол и реву. Он всего лишь улетел, а мне кажется, что у меня забрали свет.

Утром выхожу из дома, не позавтракав. Не знаю, что со мной случилось, но после отъезда Платона я чувствую своё одиночество настолько остро, что постоянно стремлюсь оказаться на людях.

В кофейне ЖК сегодня аншлаг, и, доедая свою запеканку, понимаю, что опаздываю. Я предпочитаю ходить в академию пешком, но сегодня придётся проехать на автобусе. Открываю карты, чтобы посмотреть расписание, и с досадой отмечаю, что проспект Вернадского бордовый. И полоса для транспорта ситуацию не спасает, придётся бежать.

Взмыленная залетаю в главный корпус, сдаю пальто и несусь по лестнице на эконометрику.

— Алинчик, опаздываешь? — Слышу приторный голос и узнаю Нику.

— Засиделась в кофейне, ага. Привет! — Здороваюсь с новой знакомой на бегу.

— Как у тебя дела? Как там Платоша?

— Ника, извини, я очень опаздываю. Препод на эконометрике строгий.

— Ермолин? Да, знаю… Беги. Аль, после второй приходи в «Птички», — кричит вдогонку.

— Если успею!

Ника очень милая и дружелюбная, но как же я себя паршиво чувствую, когда вру друзьям Платона.