Книга Не Платонические отношения, страница 79 – Яна Ланская

Дисплей загорается, и я от радости аж на стуле подпрыгиваю.

— Плохо, пупс. Только к шести утра провалился.

— Почему? Соседи мешают?

— Без твоей тёплой попы тяжело засыпаю.

Всё моё внимание сразу же переключается на Платона, слух вырубается, и я могу лишь перечитывать сообщение, краснеть и улыбаться. Думаю, чтобы ему ответить. Что-то милое или игривое? Закусываю губу и перебираю варианты в голове.

— Мезенцева, я понимаю, что с молодыми людьми интереснее переписываться, но зачёт они вам сдать не помогут, — кого-то выговаривает преподша, и только по Асиному пинку под партой понимаю, что Мезенцева — это я. — Телефон в сумку.

Беспрекословно слушаюсь Татьяну Львовну и оставляю Платона без ответа.

По окончанию пары получаю сообщение, что у Платона сегодня тяжёлый день, весь день будет заседание СБ ООН, и он не сможет позвонить мне перед сном.

Он не виноват, это крутая возможность, но моему настроению на доводы рассудка наплевать, и я сильно расстраиваюсь.

По пути домой звоню Алине, но и она не отвечает. Отписывается, что собирается на день рождения друга Филиппа и позвонит завтра.

Захожу домой, на консоли в прихожей стоит два красивых букета цветов, от Платона и Ани с Владом, но они мне нисколько не поднимают настроение. Мне одиноко. Когда я только переехала в квартиру Алины, я с радостью устраивала быт, было тяжело и непривычно, но я выработала определенные ритуалы и справлялась, а сейчас я явно ощущаю своё одиночество.

Смотрю на часы, до закрытия кладбища полтора часа, надо маму навестить.

Покупаю у старой бабушки горшочек хризантем и с улыбкой иду к могиле. Приветствую знакомых мне постояльцев и начинаю чувствовать привычное умиротворение.

Раз десять переставляю горшочек и раскладываю аккуратно лапник, одновременно рассказывая маме все последние новости. А потом понимаю, что вру даже ей. Да что со мной не так?!

Пытаюсь смоделировать наш с мамой разговор и представить, что бы она мне посоветовала.

Пока еду на метро домой, пишу мысленно Платону признание. Больше не могу! Всё! Мы в любви друг другу признались, надо сознаться. Успокаиваю себя Алиниными речами. Откидываю вопрос доверия и факт обмана и думаю о том, что ему не важен статус и фамилия. Ему хорошо со мной, это главное.

«Платон, мне надо тебе кое-что сказать», — набираю сообщение и тут же стираю. Так, наверное, сообщают о беременности.

«Тош, нам надо серьёзно поговорить», — печатаю и снова стираю. Так сообщают о расставании.

«Лап, мне надо тебе признаться», — оставляю и решаю перечитать нашу переписку. Может, лучше сразу написать всё целиком? Нет, мне надо сказать это по фейстайму, чтобы видеть его реакцию.

Чем дальше листаю переписку, тем быстрее тает моя решительность. Пересматриваю свою галерею, целую его фотографии и понимаю, что не могу. Не сейчас.

Без этой? — отправляю Платону вместе с селфи в своих самых соблазнительных трусах.

Удовлетворённо смотрю на хорошо получившуюся попу, чувствую себя нашкодившей девчонкой, убираю телефон под подушку и засыпаю в предвкушении его ответа.

Просыпаюсь раньше будильника и, не до конца раскрыв глаза, шарю рукой в поисках телефона. Вижу заветное уведомление в мессенджере и, дрожа от ожидания, открываю.

Видео. Тяжёлое. Загружаю, нажимаю на «плей» и от шока открываю рот.