Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 9 – Ирина Манаева

— Да, мам, - отвечаю ей. И так хочется сжать её в объятиях и спрятаться на груди, что сжимаю зубы, и снова проступают слёзы.

Она всегда была для меня опорой и примером. Сильная, уверенная женщина. Та, что вытащила на своих плечах нас с Пашкой, как могла. Я хорошо помню, как она теряла сознание на похоронах отца, как белым полотном мелькало её лицо среди людей в чёрном, как тянула она руки к тому, кто больше никогда не вернётся. Она не играла, нет. Она любила: сильно, искренне и по-настоящему.

Иногда мне кажется, что так больше не любят. Что в нашем мире есть деньги, власть, амбиции, желание взять самое красивое и дорогое. Всё, что угодно, только не любовь. Без великого чувства, на котором зиждется настоящая семья. Любовь стала продажной, неким бартером. Никто не готов понимать супруга просто так, потому что это его человек. Можно терпеть из-за выгоды: те же деньги, статус или что-то особенное.

Мир прогнил до самого дна.

Около двух недель назад я встретила знакомую. Она не улыбалась, а прикрывала ладонью беззубый рот. Всё просто настолько, что у меня волосы встали дыбом. Она променяла не лучшую ночь любви с каким-то полоумным садистом на однушку в центре. Он избил её до беспамятства, выбил зубы. Но она довольна, чёрт возьми. Она счастлива! Такая явно придёт покрасоваться на похороны своего мужа в новой шляпке и платье.

Вот наше общество.

Моя мать будто из другого мира, и я мечтала, чтобы в моей жизни появился такой же мужчина, как отец, потому что их любовь была ощутима. Она покрывала не только их, но и нас с Пашкой.

Жаль такого больше не делают. Я не чувствую от Арса подобного, не испытываю этого сама. Страсть улеглась, сменившись какими-то спокойными чувствами. Порой будто соседи. Словно два человека, которые должны выполнять никому не нужные действия.

Я рассказываю, где я и что со мной, и она не причитает, а просто слушает.

— Как ты, - наконец, задаёт вопрос.

— Умираю, - признаюсь.

— Я приеду вечером.

— Нет, мам, лучше завтра. Хочу побыть одна.

Настроение будто резко меняется. Мне кажется, что именно завтра стоит начинать говорить с людьми.

— Я всегда рядом.

Звонок разъединяется, а отворачиваюсь к окну, потому что снова слёзы. Чтобы не видно было никому, ведь они лишь мои. Забываю о таблетке, и дрёма приходит сама. Полузабытьё, в котором меня качает на волнах тревоги и отчаянья.

— Она приняла седативное, - слышу из-за приоткрытой двери, и не могу понять, сон это или явь.

Шаги приближаются, но я не размыкаю глаз.

— Вам лучше уйти, - снова голос медсестры.

— Я подожду, - звучит мужской, и он точно принадлежит не Арсу.

Притворяться спящей нет смысла, потому поворачиваюсь к посетителю, и вижу незнакомого мужчину в форме.

— Я от Лапина, - горько вздыхает, будто ему вообще здесь быть настолько отвратительно, что он еле сдерживается, чтобы не свалить подальше. - Расскажите всё по порядку, как было.

Он расстёгивает чёрную папку из кожзама и усаживается ровно на то место, где ещё недавно сидел Арс. Молодой и непривлекательный. Не чета Лапину.

— Почему Александр сам не пришёл? - интересуюсь.

— За бабой бегает, - усмехнулся неприятный парень, и я отметила, что у него не хватает одного жевательного зуба.

Лапин был тот ещё ловелас. В школе гремела слава о его похождениях, но я всё делила, что называется, на два. Нет, конечно, он симпатичный и девчонки были не против с ним встречаться, но с количеством придуманных им героинь явно переборщил. Говорили даже про учительницу в музыкальной школе, где он по велению сердца или бог знает какого органа проучился несколько месяцев игре на гитаре, а потом осознал, что это не его, и ушёл в закат.