Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 6 – Ирина Манаева

Наверное, со стороны выгляжу жалко, потому что она спешит мне на помощь, выдавая желаемое.

— Через двадцать минут вернусь с завтраком, - напоминает, и кажется, что именно моя беспомощность заставляет её проявить заботу. - Мне очень жаль вашего малыша, - добавляет, исчезая в проёме, а я долго смотрю на белую дверь, примкнувшую к косяку.

Слова звенят в воздухе, и от них вообще не легче. Она в который раз напомнила мне о том, почему я здесь. Ткнула пальцем в рану и ушла по своим делам, оставив меня наедине с моим горем.

Больно. Невыносимо больно, будто внутрь пробралось что-то живое и поедает мои внутренности. Раздирает острыми когтями, ломает рёбра, совсем как недавно. Заставляет снова и снова прокручивать событие и винить себя. Если бы я осталась дома… Если бы я не торопилась к клиенту…

Делаю несколько вдохов, сосредотачиваясь на дыхании. Прочь все мысли. Я знаю, что переживу этот момент, но он никогда не уйдёт из жизни, потому что я потеряла частицу своей души.

Не думать, иначе можно сойти с ума.

Раз.

Два.

Три.

Я слушаю только собственное дыхание, я растворяюсь в нём, забываю о том, что меня держит на этой земле. Пытаюсь обмануться.

Но это невозможно забыть, именно поэтому мне необходимо правосудие.

— Ты нашёл его, Арс? - спрашиваю без приветствия.

— Мия, мне некогда. Давай позже.

— Просто скажи!

— Нет, пока ещё нет.

Да я бы землю рыла на его месте! Связи есть, найти видео с камер - не проблема. Чем же он занят таким важным, пока я оплакиваю за нас двоих нашего ребёнка?

— Я перезвоню.

Кладёт трубку, разрывая контакт. Будто я только что висела над пропастью, а он держал за руку, и отпустил.

Да, мы оба деловые люди, и я не жду от него слов утешения, хватит и того, что видела его в больнице. Мы постоянно говорим друг другу о своей занятости, не желая находить время на подобные вещи, потому что именно время имеет цену. Сейчас оно для меня будто остановилось. Есть только момент, в котором я перестала быть матерью. Леденящий душу момент. И муж, который не думает о том, что я в отчаянье.

Формально я не была матерью, но от самого важного момента в жизни женщины меня отделяли три месяца. Третий триместр, который должен был стать заключительным.

Я не сентиментальна, но решила сохранить первый снимок. Он лежит вместе с анализами в одной из папок. Там как раз видно, что это мальчик. Сын.

В палату снова входит медсестра, неся на подносе кашу и чай. Терпеть не могу кашу, и сейчас не смогу проглотить ни ложки. Она уверяет, что я обязана поесть, предлагает покормить, но лишь качаю головой. Это не намеренная голодовка, мне нечего доказывать остальным. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Вячеслав Борисович будет после обеда, - отчитывается передо мной и снова уходит, а я остаюсь наедине с овсянкой, растапливающей жёлтый масляный прямоугольник, которая так и не дождётся меня.

Я снова чувствую, как меня накрывает отчаянье, разливается чернотой внутри, и хочется, чтобы всё, наконец, закончилось. Невольно бросаю взгляд на окно, занавешенное жалюзи. Даже не знаю, какой этаж. Только встать и дойти всё равно не смогу, и в который раз снова реву.

Сколько прошло? Минуты? Часы? Несколько суток?

Внутри пустырь. Выжженная земля, и всему виной скрывшийся водитель. У всех должна быть мотивация, ради которой человек может свернуть горы. Вспоминаю про Славу, которая с недавних пор мне близка. Казалась поначалу слабой, когда пришла к нам. Для всех скрывалась под именем Лера, я знала, кто она на самом деле. Девчонка из детдома ради дочери лезет из кожи вон. Ради её счастливой жизни.