Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 12 – Ирина Манаева

— Какую книгу, Архипов? Про то, как предложить засунуть ребёнка в жёлтый пакет и выбросить на свалку?

Я могу кричать… Нет. Не могу. Разом из меня выкачали все силы, и я не в состоянии пошевелить даже пальцем. Внутри всё горит, там, где по мнению многих располагается душа. Что это? Предсмертная агония? Паническая атака? Или то, чему нет названия?

— Ты не в себе, тебе нужен психолог, - делает он чудесный вывод.

Мне нужен мой ребёнок! Моя маленькая кроха, которую у меня отняли!

— Кто это? - требую ответа, и Арс не сразу понимает, о ком речь. - Ты нашёл его, Архипов? Ты нашёл ту мразь, что убила нашего сына?!

Я кричу. Голос прорезался и звенит в палате. Отскакивает буквами от стен и рассыпается горохом, дырявя меня в который раз. У Арса броня. Он будто выкован из стали. Всегда такой уверенный в себе, сильный, непоколебимый. Даже сейчас, даже в этой чёртовой ситуации он стоит, держа руки в карманах, будто ничего не произошло. Ненавижу. Ненавижу всех. Сейчас мне хочется, чтобы этот мир сгорел в моей боли.

Рычу, пытаясь найти хоть что-то. Подушка, как назло, не вытаскивается, зажатая мои телом, потому хватаю стакан. Тот самый, что стоит на моей тумбочке на всякий случай, и кидаю в сторону мужа. Неловко, вяло, так, что он успевает увернуться, и стекло падает у его ног, разбиваясь вдребезги, совсем, как моя жизнь. Ничего нельзя изменить. Вернуть погибшее никто не в состоянии. Каждый должен пережить утрату, встретившись лицом к лицу со своей болью. Моя невыносима. Его… Есть ли у Архипова вообще чувства? Я уже ни в чём не уверена. Кажется, его ничем не выбить из равновесия.

Осколки повсюду. Глаз выхватывает прозрачные капли на белом кафеле, и среди них возвышается фигура моего мужа. Того, кто должен прижимать к груди, гладить по голове и говорить, что он рядом. Что мы вместе справимся со случившимся. Но тут каждый сам за себя.

— Может, это вообще твоих рук дело? - перехожу все границы, но что мне ещё думать? - Может, это ты был за рулём?

Меня трясёт, я больше не в силах справиться с собой. Перестаю узнавать в себе ту, кем была всю жизнь. Сильную и уверенную. Стержень будто надломился и треснул, и за один миг я стала другой.

Дверь отворяется, и медперсонал немного испуганно смотрит в нашу сторону.

— Всё в порядке?

Глаза девчонки выхватывают осколки, и она тут же испаряется, чтобы через минуту вернуться с уборщицей. Но пока мы ещё вдвоём, я обращаюсь к своему мужу.

— Уйди, Арс!

Устало прикрываю глаза. Мне стоит жить хотя бы для того, чтобы добиться справедливости. И почему-то мой муж её не ищет.

— Тебе нужен специалист, Миа, - делает шаг, и под его ботинком хрустит стекло.

— Ещё в психушку меня засунь, - предлагаю, но тут же становится страшно. Я дала ему идею, которую очень просто реализовать. В глазах Арса вижу чёрные всполохи. Они всегда проявляются, когда он злится. Еле заметные, но они различимы.

Женщина входит со шваброй и принимается за работу.

— Может и засуну, - говорит Арс, и уборщица косится в его сторону, потому что фраза, вырванная из контекста, звучит нелепо. А потом он просто уходит, а я остаюсь. И внутренности забиваются холодом.

Дожидаюсь, пока уйдёт уборщица и тут же пишу несколько сообщений.

Пашке: «Олух, берись за голову и не расстраивай мать. Ты даже не представляешь, что она чувствует».