Книга Измена. Бумеранг для любовницы, страница 11 – Ирина Манаева

— Здравствуйте, Мия, - она берёт стул и тащит его в мою сторону, а я спокойно смотрю, как размещается и пытается настроится на мою волну.

— Я понимаю, что вы чувствуете, - начинает, но перебиваю.

— Вы теряли ребёнка на седьмом месяце?

— Нет, но…

— Давайте не будет оголять то, что стремится к тьме, - прошу её, отворачиваясь.

— Вас посещают тревожные мысли? - не сдаётся.

— Хочу ли я себя убить? - перефразирую. - Нет, - тут же уверяю её. Она попала под горячую руку и чем больше напрашивается, тем сильнее желание высказать ей всё, что думаю. - Но убить того, кто сделал это со мною - да.

Намеренно провоцирую, понимая, что фразы слишком высокопарные.

— Вы сердитесь, это нормально?

— Нормально? - переспрашиваю. - НОРМАЛЬНО?

— Попытайтесь успокоиться.

— Я не нуждаюсь в вашей помощи, - заявляю на это, хотя по мне никому она помочь не может.

Вспоминаю Славу. Ту, что недавно дали на обучение на работе. Девчонка со сломанной судьбой, но психика устояла. Это скорее чудо, чем правило. Открылась мне не сразу, но и я не рассказываю каждому встречному о себе. Вот она верит в практику психолога, потому что именно она помогла справиться с тем, что не давало Стасе покоя. Я не знаю, что это. Слишком личное. Но она мне нравится.

— Закройте глаза, - не отстаёт психологиня.

— Идите на х.., - я на матерном говорю ей, куда следует идти, потому что других слов она не понимает. А я злюсь, потому что больше ничего не могу. Потому что моего малыша больше нет.

— Кто к тебе приходил? - Арс стоит у окна, засунув одну руку в карман. Второй придерживает жалюзи, чтобы смотреть на улицу, будто там куда интереснее того, что здесь. Конечно. Растерянная помятая жена с красными от слёз глазами. Архипов любит красивых и ухоженных, и я сейчас к ним не отношусь.

— В семь утра приходила медсестра мерить температуру, - начинаю паясничать, но прекрасно понимаю, что ему доложили о щербатом. Я не могу говорить нормально. Всё моё естество бунтует против этого. Хочется реветь, грубить, в какой-то момент никого не видеть. Мои гормоны сходят с ума, сбившись с ориентиров, потому что сознание не в состоянии понять, что это конец. Что нет больше центра, вокруг которого я крутилась последние месяцы. Я одна. Даже сейчас, когда на расстоянии пары метров стоит мой муж, я настолько одинока, что издаю невольный стон.

Арс тут же поворачивается, но озабоченности на лице не вижу.

— Что-то болит? - интересуется Бог знает зачем.

— Тебе реально интересно? - не смотрю в его сторону, лишь на свои руки, одна из которых в ссадинах. Ещё одно напоминание об утрате.

— Кончай, Мия. Это не конец света! - он отпускает мягкие полоски, и они, несколько раз качнувшись, застывают перпендикулярно полу. Серые и безликие, как моя жизнь теперь.

Я никогда не была пессимистом. Прада, оптимистом тоже. Мой выбор - середина, но это не значит, что я не умею радоваться. Умела. Сейчас кажется, будто внутри всё настолько выжжено, что больше расти не сможет.

— Я принесу тебе книгу, - теперь уже две руки Архипова в карманах, и он стоит прямо напротив меня и сверлит своим тяжёлым взглядом. Сверху вниз, вдавливая меня в кровать ещё сильнее. Плевать. Я всегда соперничала со своим мужем, это во многом держит в тонусе. Сейчас мне совершенно неважно, кто из нас впереди. Кажется, вообще ничего не важно.