Книга Измена. Я сильнее боли, страница 20 – Ирина Манаева

— Будь сильнее! — наставляет на путь истинный тётка. И это единственный совет от неё, которому я готова следовать.

— Я не стояла на пути у них, просто ушла. — Ни к чему пытаться вернуть человека, который выбрал другую женщину, — продолжает.

— Сама разберусь, как и что мне делать, — резко оборачиваюсь. — А теперь совет от меня. Ещё раз приблизитесь ко мне или моей матери, пожалеете.

— Ты мне угрожаешь? — вскидывает издевательски бровь.

— Нет, что вы! Предупреждаю.

— Я и сама надеюсь, что больше мы не встретимся, — кивает, снова уходя к себе в комнату, а из материнской спальни доносится моё имя.

Вздыхаю. Не хотела, чтоб вот так всё вышло, но теперь предстоит узнать, правду ли говорила тётка. Если я презираю тех, кто рушит институт брака и влезает между сложившейся парой, значит ли это, что я должна ненавидеть собственную мать?

— Сейчас, мам, — отзываюсь. Мне надо удостовериться, что тётка покинула дом.

— Ключи, — протягиваю руку, когда она проходит мимо.

— На вешалке, — отзывается неохотно. Ставит сумки и принимается обуваться. Конечно, я сменю замок. Она могла сделать дубликат.

— Всего хорошего, — бросает последнюю фразу, исчезая за дверью, а я понимаю, что мне страшно слушать исповедь матери.

Какое-то время стою, раздумывая над тем, как себя вести. Но мать прекрасно всё слышала. Конечно, после инсульта у неё со слухом не так гладко, но тётка говорила довольно громко. Закрываю дверь на замок. Спасибо ещё, что месть коснулась моей кровати, а не дошла до той, кому предназначалась. Наверное, не будь Ники, нашлась бы другая, а я как идиотка бы жила с предателем.

— Кира, — снова услышала своё имя. Вдыхая, развела руки в стороны, призывая самообладание не покидать меня, и выдохнула, сбрасывая руками воздух.

— Иду, мам.

Она сидела на кровати, сложив руки на коленях, смотрела, как я второй раз за день пересекаю порог её комнаты.

— Там тёте Наде срочно уехать пришлось, — указала я пальцем за спину.

— Я всё слышала, — устало ответила, и я поняла, что можно не притворяться. — Ты ушла от Егора?

— Технически — да, — кивнула я, раздумывая над ответом.

— И когда собиралась сказать?

— Ой, мам, — скривилась я, складывая руки на груди, — он не стоит того, чтобы об этом говорить! Обычный мужик, не сумевший удержать в штанах то, что отличает его от женщины.

Сглотнула, пытаясь не сойти с дороги ненависти, чтобы не расплакаться, если сейчас она примется меня жалеть. А, зная мать, именно к этому всё и шло. Она смотрела на меня с сожалением и грустью.

— Так, стоп! — выставила я руку вперёд. — Я не больна, и жалеть меня не надо! Это понятно? — небольшая пауза, чтобы до её сознания дошли мои слова. — Можешь сказать, что все мужики такие, что многие терпят, но я — не многие, — качала головой.

— Знаю, Кира, — согласно кивнула мать. — Ты сильнее многих.

Отчего-то именно эти слова дёрнули за нервы, и я чуть не дала волю слезам. Она не жалела меня, наоборот, но эффект был обратным. Стиснув зубы, чтобы не выдать эмоций, я сдержалась, вызывая в себе новую волну ненависти к Уварову. Удивительно, но это работало.

— А теперь ты должна рассказать мне об отце!

— Поставь чайник, — попросила мать, — я голодна.

Наверное, если мужчина изменил однажды, лучше ему не доверять. Мать рассказала, что действительно Перцев встречался сначала с Надей, но после знакомства с ней всё изменилось. Он говорил, что не любит сестру, что думает только о Вале, и она сама не может сказать, как вышло, что они оказались в одной комнате, снедаемые чувствами и страстью. А я думала, что мать у меня идиотка. Да-да, впервые за то время, что её знала, так думала. Раньше она казалась мне другой.