Книга Развод. М - значит месть, страница 59 – Ирина Манаева

— Садись, Ладь, — говорит мой друг, и я поворачиваюсь к Дане.

— Почему ты бросил мать? — выгибаю бровь.

— А почему ты за мной не вернулась? Она бы не поняла, как я смог тебя отпустить.

Качаю головой. Ему снова приходится нянчиться со мной, но, Боже, как же я рада тому, что он здесь.

— Я пришёл туда только ради тебя, — растягивает узел ненавистного галстука, отбрасывая вещь назад, когда я сижу рядом, и машина набирает ход. — Терпеть не могу эти светские рауты. И, признаться, костюм тоже не по душе.

— Мой отец знал, — говорю негромко, и стон вырывается из груди, потому что хочется выть от осознания того, что в этом мире я никому не нужна.

— О чём ты? — слышу напряжение в голосе, Даня растерян, потому что смотрит на меня с нескрываемым испугом.

— Он продал меня Преображенскому, как Иуда.

— Не говори ерунды! — Даня пытается защитить отца, но я качаю головой.

— Он знал, Дань, это чёртов Скрябин знал, что в среду придёт незнакомый мужик, чтобы меня изнасиловать, и ничего не сказал.

Я изгнанник в каком-то смысле слова, потому что уже в третий раз намереваюсь сбежать оттуда, где живу. Мать с радостью открыла бы мне двери своего дома, но она во Франции, а я здесь. Еду с Даней, который молча сжимает руль и зубы, не зная, что ответить. Мне нужны мои вещи, именно поэтому намереваюсь ехать за ними, а пока раздумываю, где мне предстоит ночевать. Гостиница. Но Даня даже думать об этом не хочет.

— Я сказал нет, — говорит жёстко. — Сейчас мы все успокоимся, — говорит так, будто нас много, будто кто-то, кроме меня, ещё на взводе, но я понимаю, что он говорит о себе в том числе. — Ты останешься у меня столько, сколько потребуется.

— Я не…

— Это не обсуждается, Ладь, — я слышу металл. Он нечасто позволяет говорить со мной в таком тоне. Но, возможно, сейчас это именно то, что мне надо. Потому что я буду сомневаться во всём, а тут дана установка. В голове мелькает мысль о Кате, но до её приезда есть пара дней. Даня прав. Я успокоюсь, к тому же буду под его защитой, потому что у Гара, как мне кажется, начинает сносить крышу с его жаждой отнять у меня последнего друга, на которого могу положиться.

Бросаю взгляд на Даню, раздумывая, не рассказать ли ему, что Гар настаивал на нашем разрыве, но решаю не делать этого.

Мы быстро заезжаем к отцу, и Нина с удивлением и грустью смотрит, как Богдан тянет злополучный чемодан по ступенькам. В который раз я привожу сюда вещи, а потом еду обратно. Только вчера разложила их, а сегодня снова в путь, как цыганка. Обнимаю Нину, обещая, что всё будет хорошо, и она согласно кивает. Надо отдать должное, не спрашивает, куда именно я, не лезет в душу, а просто понимает молча.

— Голодна? — интересуется Даня, и голос снова его: вкрадчивый и нежный. Именно так он говорит со мной обычно.

— Если честно, кусок там в горло не лез, — признаюсь, и он сразу понимает, куда едем.

Телефон трезвонит постоянно, ставлю на беззвучный, а потом и вовсе отключаю. Ненавижу Преображенского, а теперь и отца. Только чувства какие-то двоякие. Не могу принять и тот факт, что он смог отдать приказ убить всю семью.

— Там же были дети, — делюсь с Даней тем, что не умещается в голове, а он молча жуёт салат. Вот так взяла и рассказала другу то, что отец прятал всю свою жизнь. То, что разрушит устои, если доберется до общественности.