Книга Развод. М - значит месть, страница 58 – Ирина Манаева

— Что ты себе позволяешь, сопляк!

— Осторожно, дорогой Георгий Николаевич, — звучит голос Гара, и я замираю, вжимаясь в стену, боясь, что кому-нибудь сейчас приспичит сюда пойти. Мне просто необходимо услышать, что они скажут друг другу.

— Не смей, — жёстко говорит отец. — Если думаешь, что с тобой ничего нельзя сделать…

Слышу цоканье языком и представляю надменное выражение лица Гара.

— Ни-че-го, — произносит медленно, и в голосе слышна надменность. — Иначе тюрьмаааа, — тянет последнюю гласную.

— Ты получишь все её деньги, что тебе ещё надо?!

— Пусть перестанет общаться с этим евреем!

— Может, пусть перестанет дышать? — предлагает отец. — Мы говорили лишь о том, что я останусь в стороне. Я не вмешивался даже тогда, когда ты только решил заварить всю эту кашу.

— А теперь правила изменились. Вы прикажете своей дочери бросить этого чёртова Богдана.

— Почему это вообще тебя беспокоит?

— Скажем так: у меня личная неприязнь.

— Не твоя забота с кем останется моя дочь. Фридман куда лучше такого мерзавца, как ты.

— Осторожней, — напоминает Гар. — Иначе не могу ручаться, что не проболтаюсь о нашей тайне кому-нибудь ещё. Так что идите в зал и поговорите с Владой.

— У меня нет такой власти.

— Тогда я обнародую данные. Как думаете, когда к вам заявится полиция? Людям будет интересно узнать, на какой крови построен бизнес.

— Замолчи…

— Если бы дело касалось лишь Говорова, но нет. Вы не пожалели даже его детей!

— Я выполнил свою часть сделки, — ответил на это отец, а у меня волосы поднялись дыбом. Только что мой отец признался в убийстве семьи Говорова. Я помню то резонансное дело. Это был его компаньон. Жена и трое детей. Все были найдены зарезанными на даче. Следы так и не удалось найти, хотя отец обещал за нахождение убийцы достаточную сумму. Боюсь предположить, что он делал с теми, кто приходил к нему, чтобы хоть что-то рассказать. Сглатываю, не в силах пошевелиться, когда слышу слова.

— А что же Влада скажет на то, если узнает, что с самого начала вы были в курсе, как именно я намереваюсь всё провернуть?

Глаза округляются на максимум, закрываю ладонью рот, чтобы не произнести ни одного звука. Я могу понять, почему отец боится вмешиваться, но никогда не пойму, как он позволил сделать это со мной. Мог бы просто предостеречь!

Оставаться здесь не имеет смысла, и я пячусь, чувствуя под ногами мягкий ковёр, больше похожий на траву. Фойе более светлое, и я пробегаю мимо зала, не в силах больше находиться здесь. В груди горит. Меня предал муж, меня предал отец.

Слёзы срываются с глаз, и я проношусь мимо машины, на которой приехала. Спасает то, что водителя нет на месте. Он тоже сидит среди гостей, это даже к лучшему. Кидаю взгляд на ресторан, понимая, что у меня немного времени уйти, чтобы Преображенский не последовал за мной. Тем более, он намерен пользоваться властью мужа до последнего, будто я ему позволю. В голове шумит, и саму качает из стороны в сторону, словно я пьяна.

Охранник предлагает свою помощь, но я отмахиваюсь, качая головой. Наверно, решает, что я богатая девочка под кайфом, потому спокойно усаживается обратно в будку смотреть в телефон.

Набираю такси, заказывая машину, и медленно бреду по зелёной аллее, где макушки деревьев соприкасаются друг с другом. Темнеет рано, но фонари достаточно освещают местность. Длинные нити света тянутся, укладываясь на дорогу передо мной, и я понимаю, что это фары. Вздыхаю, но не поворачиваюсь, делая несколько шагов к обочине, надеясь, что это кто угодно, лишь бы не Гар. И, когда машина всё же останавливается, не хочу смотреть вбок, продолжая идти и смотреть вперёд с гордо поднятой головой.