Книга Развод. М - значит месть, страница 57 – Ирина Манаева

Гар приближался, а я раздумывала, не вскочить ли к нему навстречу, чтобы увести отсюда. Но улыбка расползлась на его лице, и он произнёс.

— Добрый вечер.

Сидящие за столом кивнули, включая Лейлу, которая тут же потянулась за бокалом с вином, отпивая красную жидкость и смотря на меня недоверчиво.

— Богдан, не мог бы уступить мне место, чтобы я сел рядом с женой?

Какого чёрта он вообще делает? Сначала гнал меня, говорил, что всё кончено, теперь, как только видит Даню, норовит показать, что я пока ещё принадлежу ему. Детский сад. Большие мальчики — большие игрушки.

Даня вставать не торопится, а я бросаю взгляд на отца, который явно видел, что у нас назревает конфликт. С одной стороны, Преображенскому не нужен скандал, он терпеть не может быть плохим в глазах других, но с другой, я понимаю: он может испортить юбилей и выставить меня шлюхой. Если бы он просто сидел и молчал, но вижу по глазам, что еле сдерживается.

— Дорогой, — обращаюсь к Гару, — присаживайся. Указываю на стул напротив, ну не станет же он истерить, что его посадили не там. — А мы тут как раз интересную тему обсуждаем.

Лейла бросает на меня удивлённый взгляд, а я продолжаю.

— Об Андрее Власове, — смотрю на Гара, не отрываясь, и он понимает, какую игру затеяла. Советский генерал-лейтенант был предателем, перешедшим на сторону гитлеровцев в ВОВ.

Мы сидим за столом всемером. Не считая посвящённых, ещё трое совершенно не понимают происходящего, но видят противостояние между мной и Гаром.

— Интересно, — кивает Игорь, а мы только что на улице обсуждали Веронику Франко.

Гар начитан и знает множество фактов, но мне не знакомо это имя. Прокручиваю в голове, чтобы обязательно загуглить, кто такая, только хорошего не жди. На его плечо опускается ладонь, и он радостно поднимается, чтобы пожать руку какому-то человеку, а я открываю телефон, набирая имя. Так и знала — куртизанка 16 века. Он при всех сравнил меня со шлюхой, отлично. 1–1.

Гар огтдаляется от стола, обсуждая какие-то вопросы с незнакомцем, а потом они выходят из зала, и я понимаю, что для меня вечер должен закончиться, потому что сидеть в компании посторонних и перебрасываться намёками — удовольствие не из приятных. Поведение Преображенского странное, но я могу объяснить его лишь одним: он не любит проигрывать ни в чём. И даже теперь, когда, казалось бы, я ему уже не нужна, потому что в его голове договор уже вступил в силу, и он — единственный обладатель всего, что было у нас на двоих, он не может просто уйти в сторону, и причина тому сидит рядом со мной. Богдан.

Я не убиваюсь, не бегаю за Гаром в слезах. Я уверенная, изменившаяся, счастливая рядом со своим другом. Не знаю, что было конечной целью Преображенского: забрать у меня всё или же заставить страдать, но он не добьётся ни первого, ни второго.

Уеду — отец поймёт, потому поднимаюсь из-за стола, намереваясь покинуть зал, но прежде надо поздравить его ещё раз.

Даня хочет последовать за мной, но обещаю вернуться, как только поговорю с отцом, и он нехотя соглашается. Просто сидит молча, смотря, как я направляюсь на поиск. Мне подсказывают, что он в соседнем зале, и я отправляюсь следом. Так даже лучше, что не будет никого рядом.

Коридор длинный и узкий, отчего-то тёмный, и я почти на ощупь продвигаюсь по нему, когда слышу голос отца.