Книга Измена под бой курантов, страница 88 – Ирина Манаева

— Я пойму, — обещаю, рассчитывая на то, что всё же мне удастся понять, почему мать его простила. Внезапно округляю глаза от догадки.

— У тебя есть вторая семья, а у нас с Викой братья и сёстры?

Он хмыкает, растягивает улыбку, и качает головой. Если и дальше будет молчать, моё воображение полетит вскачь.

— Пап, — подсаживаюсь ближе, обнимая его, — давай проживём это сейчас вместе.

Его телефон принимается звонить, это Вика, но сейчас не время. Качаю головой, и он прикручивает звук, намереваясь перезвонить чуточку позже.

— Ты тоже изменил маме, но она простила? — обнимаю его руками за шею, уложив голову на отцовское плечо. — Я взрослая, давай уже, рассказывай.

— Ты не родная мне.

Голос такой тихий, что намереваюсь переспросить, но мозг крутит фразу, пока не расшифровывает её. Напрягаюсь, отстраняясь, и смотрю на него с интересом.

— Как это не родная? — повторяю с недоумением, а он вздыхает.

— Мы всегда любили друг друга, — начинает рассказ. — Я и твоя мама. И, когда я предложил пожениться, она не раздумывала. Сыграли свадьбу, ждали, когда она закончит учёбу, чтобы о ребёнке думать. Я хотел, чтобы ей было хорошо.

Тот день, когда она вернулась домой в разорванном платье и с маской отвращения, застывшей на лице, буду помнить всю жизнь. Она стояла на пороге, смотря на меня пустыми глазами, а я боялся сделать неверный шаг, чтобы не причинить ей боль ещё сильнее той, что сидела внутри.

Без слов было понятно, что случилось.

Решив, что негодяи на улице, я схватил небольшой ломик, лежавший на пороге и ожидавший своего часа, пока я отнесу его в гараж, и намеревался выбежать из квартиры, но она меня остановила.

— Паш, давай поговорим.

Вошла внутрь, скидывая обувь, и отправилась прямиком в ванную. Оставлять её в одиночестве было бы глупостью, и я настоял, что расположусь рядом. Нас разделяла только тонкая полиэстеровая штора, но казалось, что между нами километры, и она где-то далеко.

Это был единственный раз, когда твоя мать хотела изменить мне. Случайно встретилась с мужчиной, который был её первой любовью, и голова помутилась. Именно так мне было сказано. Она пошла к нему, намереваясь изменить мне, но тут же передумала и засобиралась. Объяснила, что совершит ошибку, но он отпускать так просто не стал.

Мы сидели на супружеской кровати, и я слушал исповедь любимой женщины, которая меня предала. Если она ступила на этот путь, значит, совершила предательство. Но она каялась. Она честно рассказала то, что с ней случилось. Хотя могла наврать, что на неё напали в соседней подворотне. И здесь тоже нужно иметь мужество, чтобы найти силы и сказать правду!

Я слушала отца с широко открытыми глазами. Будто мир перевернулся с ног на голову. Готова была к измене со стороны мужчины, ко второй семье и внебрачным детям, но то, что мама могла так поступить, в голове не укладывалось. Как и то, что отец простил, как и то, что я… Господи, внезапно перестало хватать воздуха, и я, подорвавшись, подскочила к окну, резко поворачивая ручку, чтобы добраться до воздуха.

— Яна, — отец тут же оказался сзади, хватая за руку. Наверное, со стороны я выглядела обезумившей самоубийцей, готовой броситься с восьмого этажа.

Морозный воздух коснулся кожи, забрался внутрь, разбегаясь по лёгким. А в голове стучала мысль, что моя жизнь обманка. Во всём. Везде. Рядом со мной стоит человек, который воспитал, которого каких-то десять минут назад я называла отцом. Но кто мой настоящий отец?