Книга Ищу няню. Интим не предлагать!, страница 70 – Tommy Glub

— Ты села на малину?

— Она была на стуле! А я не посмотрела!

— Ладно, — я заглядываю в миску с кремом. Его осталось мало, Маша права. — Давай сначала допишем надпись. У тебя есть еще шоколад?

— В холодильнике! Вот этот, горький.

Я ломаю шоколад, растапливаю на водяной бане, а Маша убегает мыться, а уже переодетая Маша сидит на табуретке рядом и болтает ногами. Она рассказывает, как они с поваром начинали печь этот торт утром, как первый корж сгорел и пришлось делать заново.

Шоколад растаял. Я наполняю им кондитерский мешок, примериваюсь к торту.

— «Ния, папа»? — уточняю.

— Да! И восклицательный знак! И сердечко, если поместится!

Вывожу буквы осторожно, стараясь попасть в размер и стиль того, что уже написала Маша. Получается не идеально — мои буквы ровнее и мельче, чем ее, — но Маша одобрительно кивает.

— Отлично! Теперь ягодки!

Мы укладываем малину и голубику по краю торта — Маша кладет одну ягодку на торт, две — себе в рот. Я делаю вид, что не замечаю.

— А крем по бокам? — спрашиваю.

— Розочками! Обязательно розочками!

Беру кондитерский мешок с белым кремом, насадку-звездочку, и начинаю выдавливать розочки по нижнему краю торта. Получается... ну, получается лучше, чем «лягушки», но до профессиональной кондитерской мне далеко.

— Красиво, — Маша смотрит, затаив дыхание. — Ты умеешь все на свете.

— Далеко не все, солнце.

— Все-все. И готовить, и рисовать, и придумывать истории, и косички заплетать, и вот теперь — розочки делать.

— Маш, а папа знает про торт? И почему повар ушел раньше?

— Не-а! Это сюрприз! — она прижимает палец к губам и тут же облизывает его, потому что на пальце был крем. — Он с утра в кабинете сидит, к нему приходили какие-то дяди с подарками, а потом один дядя остался и они разговаривают. Долго уже. Андрей сказал, что это важный деловой разговор, и мы не должны мешать… А повар все сделал и папа его отпустил, а я взрослая и сама справилась с тортом! Ну, почти…

— В день рождения — деловой разговор?

Маша пожимает плечами с видом ребенка, давно привыкшего к тому, что папин мир работает по другим правилам.

— Он всегда работает. Даже когда не работает — все равно работает. Только когда со мной — не работает. И когда ты рядом — тоже.

Я замираю с мешком крема в руке.

— Что?

— Ну, когда ты приходишь, он телефон убирает. И ноутбук закрывает. Я заметила.

Она говорит это между делом, раскладывая голубику, и даже не подозревает, какой эффект ее слова оказывают на мое сердцебиение.

Он убирает телефон, когда я прихожу. Закрывает ноутбук. Человек, который работает всегда, — перестает работать, когда я рядом.

— Давай еще розочек, — говорю, чтобы занять рот чем-то, кроме глупой, расплывающейся улыбки. — Вот тут, по верхнему краю.

— И сердечко! Из ягод! Посередине! Рядом с надписью!

— Маша, там уже нет места...

— Тогда маленькое сердечко! Вот такусенькое! — она показывает пальцами размер горошины.

— Ладно.

Выкладываю из малинок крошечное сердечко рядом с восклицательным знаком. Маша одобряет.

И в этот момент я слышу, как где-то в глубине квартиры открывается дверь кабинета, и низкий голос — его голос — говорит кому-то:

— Спасибо, что заехал. Ценю.

Шаги по коридору. Два голоса — один его, второй незнакомый.

Сердце подпрыгивает к горлу.

Маша широко улыбается, хватает торт обеими руками — я едва успеваю подхватить подставку — и шепчет: