Онлайн книга «Ищу няню. Интим не предлагать!»
|
— Самую красивую, — говорю, и голос почти не дрожит. Выхожу из магазина с маленьким пакетом. Иду по торговому центру и чувствую себя одновременно счастливой и безумной. Мама бы сказала, что я сошла с ума. Мама бы сказала, что он мне никто, зачем такие траты. Мама бы сказала много чего, и поэтому маме знать не обязательно… Но по дороге домой, сжимая пакет в руках, я вдруг думаю: а ведь это даже не про деньги. Мне не жалко. Ни капли, ни рубля. Мне жалко только, что я не могу подарить ему что-то по-настоящему ценное. Что-то, что он не сможет купить сам. Себя, например. Хах, а зачем ему я? Тот поцелуй и все его слова могут быть… Просто эмоциональным всплеском. За семь часов до ужина, я уже стою перед открытым шкафом в одном белье и разглядываю свой гардероб так, будто собираюсь на Нобелевскую церемонию. Черное платье — слишком строгое. Будто на похороны собралась, а не на праздник. Зеленое — слишком короткое. Я покупала его в приступе смелости, и как только похудела до эмки, и надевала ровно один раз, на корпоратив в садике, где воспитательница Тамара Ивановна посмотрела на мои колени так, будто я явилась в купальнике… Бежевое — скучное. Бордовое... Я достаю его с дальней части вешалки, встряхиваю. Трикотаж, мягкий, струящийся. Не вызывающе, но и не монашески — глубокий вырез, длинные рукава, юбка чуть выше колена. Цвет — темный, глубокий, как хорошее вино. Надеваю. Смотрю в зеркало. Снимаю. Надеваю зеленое. Кручусь перед зеркалом. Нет, действительно слишком короткое, я не смогу нормально сесть, не думая о подоле каждую секунду. Снимаю. Достаю синее, которое купила месяц назад и еще ни разу не носила. Сдержанное, с V-образным вырезом и поясом на талии, длина до середины икры. Надеваю. Стою перед зеркалом. Вроде бы неплохо, но... слишком официально. Снимаю. Снова бордовое. Снова зеркало. Поворот влево, поворот вправо. Волосы распустить или собрать? Распустить — мягче, женственнее. Собрать — строже, увереннее. Или полусобрать? Мягкие локоны у лица, остальное наверх? Мама заглядывает в комнату, видит гору платьев на кровати и меня — растрепанную, в одном бордовом платье и одном чулке. — Куда собираешься? — На день рождения. К... знакомым. — К знакомым, — повторяет она с той интонацией, которая означает «я все прекрасно понимаю, но промолчу, чтобы не лезть со своими советами». — В этом платье? — А что не так с этим платьем? — Ничего. Очень красиво. Вырез только глубоковат. — Мам… — Я просто говорю. Ты взрослая девочка, сама решай. Она уходит. Я смотрю на вырез. Он нормальный. Совершенно нормальный. Ничего лишнего не видно. Ну, почти ничего… Снимаю бордовое. Надеваю черное. Стою. Нет, похороны все-таки. Снимаю. Бордовое все же лучше. Волосы — распущенные, легкие волны. Макияж — чуть ярче обычного, но не боевая раскраска. Подчеркнутые глаза, ресницы, на губах — телесный блеск, потому что яркая помада на день рождения работодателя — это уже заявление, которое я делать не готова. Духи выбираю тяжелее, чем мои повседневные. Одно нажатие на запястья, одно — на шею, за уши. Достаточно, чтобы ощущалось, когда он будет рядом. Если он будет рядом. Если подойдет достаточно близко… Сережки — маленькие, серебряные капельки. Мамин подарок на выпускной. Они придают мне уверенности, хотя рационально я понимаю, что уверенность должна быть во мне всегда и не зависеть от того, как я выгляжу. |