Книга Мажор. Он меня погубит, страница 25 – Ксения Рокс

— Бля, в натуре горим! — орёт кто-то.

И этот крик как команда, все срываются с мест, паника настигает лавиной. Люди толкаются, спотыкаются, валят мебель, кто-то плачет, роняет колонку, она искрит.

Я встаю, осматриваюсь: дым густеет, глаза щиплет, язык сухой. Страх — чувство, которого я обычно не знаю, но где-то в груди едва заметно кольнуло. Не от страха за себя, а от злости, что всё пошло через жопу.

— Эй, Тох, на выход! — толкает меня Паха, лицо у него в панике.

От одного его взгляда у меня опять закипает кровь.

— Да пошёл ты! — рычу, стряхивая его руку.

— Да ладно тебе, братан, шутка же была!

— Иди нахуй со своими шутками.

Остаюсь на месте. Всматриваюсь в языки пламени, они уже облизывают полку с бутылками. Похоже, всё серьёзно.

Огонь растёт быстро, будто ему дали волю.

— Эй, ты хромую видел? — кричу Пахе, продвигаясь вперёд, сквозь толпу. Паника делает с людьми невероятные вещи: кто-то орёт, кто-то давит других, начинается какой-то пиздец.

— Нет! Она как в туалет убежала, так никто её и не видел, — нервно отвечает Паха. Он весь трясётся, но делает вид, что держится.

И добавляет, ухмыляясь сквозь нервную гримасу:

— Прикинь, если это она всем отомстить решила? Может, она ведьма?

Я резко оборачиваюсь:

— Ты чё, ебнулся?

Он вскидывает ладони.

— Да ладно тебе, братан. Чё, рил переживаешь за неё? Она свалила, наверное, уже давным-давно. А ты тут героя решил включить.

Паха ухмыляется, пожимает плечами и уходит, растворяется в суматохе, вылетает к выходу.

Дым уже клубами стоит стеной. Дышать тяжело, глаза режет, горло дерёт, будто я глотаю раскалённый воздух.

Я матерюсь, вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Бля, а если она реально там осталась? — говорю сам себе, больше для того, чтобы заглушить внутренний голос.

Мысль цепляется, как ржавый крюк за кожу.

Если она там… Если реально… Мало ли, может вообще отключалось от такой убойной дозы алкашки, кто её знает.

Пахнет уже палёным деревом, затхлая жара поднимается от пола.

— Тох, пошли! — орёт Паха где-то издалека. — Забей на неё, свою задницу спасать надо!

— Сейчас! — рявкаю в ответ, но сам знаю: не пойду.

Ноги уже несут меня совсем в другую сторону, туда, где туалеты. Инстинкт, хрен пойми откуда взявшийся.

Прикрываю нос футболкой, ткань моментально пропитывается гарью. Дым едкий, пахнет палёным пластиком. Слышу, как стекло трещит и будто лопается где-то позади. Шум, крики, кашель смешиваются в один сплошной рев.

Воздух горячий, липкий, будто обволакивает. В висках гул, сердце колотится.

Я всего лишь проверю и всё. Не хочу потом жить, зная, что девчонка сгорела по моей вине. Не хочу чувствовать это на себе.

Кто-то толкает меня плечом, орёт:

— Тох, ты чё, дебил? Иди на улицу!

Я его отталкиваю, почти рычу:

— Отъебись, я быстро!

Делаю пару шагов вперёд и жар становится таким, будто кто-то дует в лицо пламенем.

Я только проверю, и всё. Удостоверюсь лично, что девчонки нет в туалете и она благополучно сбежала с вечеринки.

Чтобы совесть была спокойна.

Она, оказывается, всё же есть у меня… Где-то на дне, между холодом и пустотой.

Тоха

Дёргаю ручку двери, но та не поддаётся. Раз, два… Чёрт. Замок будто кто-то изнутри залил клеем. Что за хуйня? Резко бью по двери кулаком.

Что-то внутри шевелится, не отпускает. Какой-то ебучий червячок сомнения, то ли интуиция.