Книга Мажор. Он меня погубит, страница 22 – Ксения Рокс

Нет, лучше сказать правду.

— У меня не было… — голос едва слышен. — …не было секса.

— Что-что? Повтори, а то не слышно! — подхватывает Вадя, и все вокруг снова смеются.

Мне хочется провалиться сквозь землю.

Чужие смешки режут уши, как стекло.

Я поднимаю подбородок, заставляя себя произнести громко, почти крикнуть:

— У меня не было секса!

На мгновение наступает тишина.

Потом… Волна смеха, ехидных реплик.

Я ощущаю себя зверем в клетке.

Голова тяжелая, алкоголь уже делает своё дело.

Но я не позволю им получить победу. Просто сижу, неподвижная, пока очередной круг не поглощает внимание толпы.

Игра продолжается, будто ничего не было.

Я стараюсь дышать. Потихоньку успокаиваюсь. Даже начинаю мечтать, чтобы всё это побыстрее закончилось.

Но бутылка снова делает круг.

И снова указывает на меня. Даже не удивляюсь, что снова моя очередь. Воспринимаю это как данность.

Вадя злорадно поднимает брови, но теперь слово берёт шатен из троицы Тохи.

Он лениво улыбается:

— Ну что, хромая, правда или действие?

Я секунду думаю, потом выдыхаю:

— Действие.

Парень ухмыляется, и в этой ухмылке слишком много подозрительного предвкушения.

— Хорошо, — протягивает, будто смакуя. — Тогда... Поцелуй Тоху.

Рита

На мгновение я думаю, что ослышалась. Всё вокруг будто замерло.

— Что?.. — выдыхаю.

Тоха, сидящий на соседнем диване, фыркает так, будто услышал дешевый анекдот.

— Эй, Пах, ты ебанулся, что ли?! — его голос звучит громко и возмущённо. Не трудно догадаться, что заявление друга также не привело парня в восторг.

Раздается гулкий смех, кто-то свистит. Я чувствую, как уши заливает жаром.

— Я не буду его целовать, — выпаливаю, даже не пытаясь подобрать слова помягче.

— Если отказываешься выполнять задание, придется выпить два штрафных, — ухмыляется Паха, поддевая меня этим «два» как ножом. Остальные радостно поддакивают, одна из девчонок тянет ко мне стакан.

Этот жуткий напиток… Нет, я не хочу. Одного стакана с головой хватило.

Я качаю головой.

— Нет.

Щеки горят.

Может, от злости, может, от стыда. И я не понимаю, что сильнее меня приводит в ужас — перспектива целовать этого самоуверенного мажора Тоху, или пить это гадкое пойло.

Слышу, как мерзавец бурчит:

— Да и слава богу.

И это, почему-то, щелкает во мне. Словно я снова объект чьего-то презрения, насмешки.

Словно я опять «хромая убогая», как они все прямо называют меня.

— Ладно, — неожиданно для самой себя выдаю. — Я выполню задание.

Тишина.

Потом кто-то свистит. А ещё я вижу физиономию Тохи, и от этого внутри поднимается странное злорадство. Он морщится так, будто я предложила залезть в помойку. Наверное, ради этого стоило пройти через все испытание. Чтобы увидеть его облом на лице.

— Серьёзно? — хрипло переспрашивает он, насмешливо щурясь.

— Серьёзно, — отвечаю я.

Я поднимаюсь. Ноги едва держат, но это не из-за хромоты, просто от переживаний. Я ведь никогда не целовалась.

Все вокруг шумят, подначивают, смеются. Я стою перед ним. Упрямо смотрю в глаза.

— Хромая, ты пожалеешь, — рычит Тоха, но мне плевать.

Я просто наклоняюсь, касаюсь его губ.

Коротко. Всего на пару секунд. Даже не успеваю понять, что чувствую. Как будто ничего.

Просто делаю и отстраняюсь.

— Не-е-е, так не пойдет! — ржёт Паха. — Что это было? Детский чмок? Давай, хромая, с языком, с глубоким проникновением!