Вне серий
— Главное — не сталкивайся с семейством Ярохиных, — так мне сказала Аня, моя подруга и напарница по рингу, когда я чудом оказалась в техакадемии после отчисления из прошлого универа за драку. Вот только в этот же день я умудрилась подраться с Ариной Ярохиной, а её наглому братцу прикусить палец. И помимо этого вновь оказаться на грани отчисления. *** — Стоять, — произносит требовательный, почти рычащий голос прямо над ухом. Боже, сколько в нём раздражения, да и во мне не меньше. — Пусти, — шиплю я, сжимая губы. Вторая драка за день — это уже будет слишком. — Я ведь и врезать могу, если что. — Бесстрашная? — тянет он, глядя прямо в глаза. От этого взгляда по спине ползёт ледяная дрожь. Становится жарко и холодно одновременно. Пытаюсь не выдать ни эмоции, ни слабости. Опускаю глаза — на шее у парня узор татуировки, уходящий под ворот футболки. Красавчик, чёрт возьми. Раздражающе красивый, прям аж бесит. — Представь себе, — хмыкаю. — Могу ударить так, что мало не покажется. — Я видел, — отвечает с лёгкой ухмылкой. — Вот и славно. Теперь отвали, — выплёвываю. Пытаюсь дёрнуть руку, но безрезультатно. Он вцепился как клещ. — Нет, — тянет спокойно, почти лениво. — Должна будешь. Гад поворачивает свой разбитый экран телефона ко мне. — За это. Отрицательно качаю головой. Подонок даже не представляет, что с такими отбитыми, как я, лучше не связываться. У меня помимо кулаков, ещё и зубы есть. Так что, мажор, тебе мало не покажется.
— Это что ещё за хромая лошадь? — презрительно морщится мажор, а у меня внутри всё сжимается. Я привыкла к насмешкам в школе, но почему-то здесь это кажется особенно унизительным. Стараюсь не реагировать, но слова все равно задевают. А затем кто-то из парней ставит мне подножку. Я теряю равновесие, спотыкаюсь и падаю на асфальт. Мажоры начинают хохотать в голос. Поднимаюсь, рыча сурово: — Вы пожалеете об этом! И тут же понимаю, как глупо это прозвучало. Что я им сделаю? Я — одна, их — трое. Самый высокий, тот, что брюнет с голубыми глазами, подходит ближе, смотря на меня свысока. — И что же ты нам сделаешь, хромоногая? — в голосе звучит открытая издевка. Я молчу. Теряюсь. — Что, всё? Запал пропал? На словах такая смелая, а на деле — пустое место? — продолжает мерзавец, наслаждаясь моим замешательством. — Отвали! Дай пройти! — выкрикиваю я, не находя других слов и с силой пихая нахала в грудь. — Вызов принят, убогая, — фыркает с угрозой. — Теперь ты — наша новая жертва.