Книга Мажор. Он меня погубит, страница 28 – Ксения Рокс

Эти слова будто нажатие кнопки. Щёлк.

Тоха хватает меня мгновенно. Резкий толчок, дыхание сбивается, и я оказываюсь прижатой спиной к шершавому стволу дерева. Больно. Горячее дыхание мажора опаляет мое лицо, крепкие пальцы смыкаются на горле.

— Ты в край охерела, хромая, — рычит он тихо, но в этом рычании больше ярости, чем в крике. — Знаешь, надо было оставить тебя там, в толчке. Горела бы сейчас там заживо…

Я чувствую, как дыхание вырывается хрипом, пальцы сильнее впиваются в кожу. Не хватает воздуха. Глаза сами собой начинают слезиться: не от боли, от ужаса.

Но мажор вдруг резко отпускает, и я оседаю вниз, хватая ртом воздух, кашляя так, что кажется, грудь разорвётся.

Он до сих пор нависает надо мной.

— Только попробуй вякнуть, хромоногая, — выдыхает злобно. — Я сделаю так, что твоя жизнь станет адом.

Я вскидываю голову, смотрю прямо в его глаза.

— Мне всё равно! — хриплю, но стараюсь, чтобы слова звучали твёрдо. — Не боюсь ни тебя, ни твоих дружков!

Он хмурится, на лице появляется холодная ухмылка.

— Ты даже не понимаешь, с кем связалась. Мой отец раздавит тебя, понялa? Раздавит, как букашку.

На секунду я действительно чувствую, как холод стекает по позвоночнику. Слова, сказанные мимоходом, но за ними что-то живое и опасное. Я вспоминаю Юлины рассказы о том, что отец Тохи — не просто богатый человек с криминальным прошлым, что у него связи, люди, которым ничего не стоит стереть из жизни кого угодно.

Но я не отступаю. Нельзя.

Если сейчас сдамся, потом не смогу смотреть на себя в зеркало.

Мы замолкаем одновременно. Тоха отводит взгляд, громко выдыхает и проходит мимо. На его лице злость и усталость одновременно.

Я обнимаю себя руками, будто пытаюсь удержать внутри весь этот хаос. Воздух дрожит от огня и криков. Вдали гудят сирены.

Пожарные бегут к дому, начинают разматывать рукава, брызги воды смешиваются с дымом. Шипение такое, будто само зло сжигают на глазах.

Тоха идёт вперёд с видом, будто ничего не случилось. Проходит к толпе, где стоят его друзья.

— Братан! Вот ты где! — слышу радостные крики. — Мы думали, ты остался там, реально!

Он усмехается, кидает короткое:

— Да так… Забыл кое-что. Поэтому задержался.

Я вижу, как его хлопают по плечу, как вокруг ревёт толпа. Кто-то свистит, кто-то смеётся. Словно на дворе не пожар пылает, а самый настоящий праздник случился.

Его острый взгляд находит меня, я стою чуть в стороне. От этого взгляда по спине бегут мурашки, я чувствую, как будто парень снова этой своей рукой касается моей шеи.

Я разворачиваюсь, собираясь по-тихому уйти, но вдруг слышу знакомый голос:

— О, а вот и хромая!

Блондин удивленно вскидывает брови, смотрит на меня так, будто я призрак.

— Подожди, а как ты выбралась? — спрашивает с искренним удивлением.

Я замираю. В груди всё сжимается.

— В смысле? — фыркаю, хотя внутри отчаянно не хочу слушать продолжение.

Блондин пожимает плечами, явно ничего не понимая:

— Так Зарубина сказала, что они с девками тебя в толчке закрыли. Типа шутканули. А потом пожар начался, сама понимаешь, не до тебя было. Короче, паниковать начали. Думали, ты сгоришь, бедняга.

Мир на секунду качается.

Я медленно перевожу взгляд на Тоху.

И я понимаю, что он в самом деле… Ни в чем не виноват. И мне становится даже чуточку стыдно перед ним.