Книга Ребенок от предателя, страница 85 – Ксения Богда

Мотаю головой.

— Все нормально, Леш…

Запрокидываю голову, уже успев взять себя в руки, и смотрю в такие родные голубые омуты.

Ухмылка на одну сторону, волосы слегка растрепаны, неглубокие морщинки возле глаз. И я готова смотреть на него не переставая. Любоваться. Наверстывать те четыре года, на которые нам пришлось разойтись.

— Люблю тебя, – выдыхает, прислоняясь к моему лбу.

— И я тебя. Люблю.

Решаюсь все же сказать то, что на душе камнем лежит. И сразу так легко… особенно когда улыбка Леши становится шире.

— Мама, – кричит Кирюшка и подбегает к нам.

Удивленно хлопает глазами. Переводит взгляд с меня на Лешу.

— А почему вы обнимаетесь? – подозрительно прищуривается.

Я выдаю в ответ какое-то мычание. Не могу вот так сразу сообразить какую-то причину наших с Лешей обнимашек.

— Ну, потому что… – нервно дергаюсь из рук, но эти руки не хотят отпускать.

Ах так… Поднимаю на Лешку возмущенный взгляд и вижу его широченную улыбку. Он подмигивает мне и присаживается перед сыном на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— А я решил за твоей мамой поухаживать. Ты не против?

Кирюшка округляет глаза. Раздувается от значимости, которой его наделили. Переводит на меня снисходительный взгляд, а я стараюсь не рассмеяться при виде его мордашки.

— Ну я не знаю, – задумчиво тянет сын, – а мама не против? – переходит на шепот.

Приходится прикрыть рот ладонью, чтобы не обидеть сынишку своим смехом.

— Вроде не против, – продолжает Леша взрослый разговор.

Кирюшка наклоняется к его уху и что-то шепчет, а я вся напрягаюсь. Спина выпрямляется, и по ней медленно стекает капелька пота.

Лешка удивленно дергает бровью. Смотрит мне в глаза и подмигивает.

— Ты хочешь? – отвечает на какую-то реплику Кира.

Сын кивает. Косится при этом на меня, а я не знаю, как реагировать на их тайны. Мне волнительно, что мой ребенок вот так легко от меня что-то готов скрывать. С другой стороны, мне надо как-то вводить Лешу в нашу жизнь и если Кир сам тянется к нему, то я не имею права пресекать зарождающееся доверие нашего сына.

Поэтому мне и приходится прикусить губу и не произносить ни звука.

— Я подумаю, хорошо?

Кирюшка снова кивает, и Леша протягивает ему руку для рукопожатия. Сын слегка теряется, но все же отвечает на жест.

— Уже поздно, – неловко привлекаю к себе внимание моих мужчин, – Кирюшке пора спать.

Неловко переступаю с ноги на ногу. Леша тут же встает.

— Понял. Давай, боец, я придумаю что-нибудь, ладно?

Сын кивает и идет прощаться с Жужей.

— Что он тебе сказал? – шепотом спрашиваю, чтобы не слышал сын.

Лешка смеется и качает головой.

— Он вспомнил, что я обещал его на коньках научить кататься.

Открываю рот и фыркаю.

— И все?

Леша мотает головой.

— Не смейся. Видимо, для него это важнее, чем может показаться на первый взгляд. И я собираюсь исполнить обещание.

Леша выглядит очень решительно, а я не сомневаюсь ни капли в его намерениях. Если он что-то пообещал, то он обязательно сделает.

— Мы пошли? – вопросительно выгибаю бровь.

Он кивает и с тоской смотрит на подъездную дверь.

— Не хочу вас отпускать. Но понимаю, что пока у меня нет другого выбора.

С неохотой киваю. Меня саму разрывает оттого, что мне нужно от него уходить. Отдаляться. Снова ложиться в кровать без него. Без его тепла.