Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 18 – Лена Харт

На носочках подхожу к входной двери. Медленно, миллиметр за миллиметром, поворачиваю замок. Щелчок раздается оглушительно громко.

Замираю, прислушиваясь.

Из его спальни доносится шорох, потом приглушенный кашель. Пульс срывается вскачь.

Дверь спальни открывается.

О нет. Нет-нет-нет.

Хаджиев выходит без футболки. В одних серых спортивных штанах, сидящих на бедрах преступно низко. Голый торс, рельефный пресс, широкие плечи. Руки, которые явно не только бумаги подписывают.

Я в панике оглядываюсь в поисках укрытия. Гигантская пальма в кадке у стены. Неужели это мой план?

Другого нет.

Ныряю за пальму. Прижимаюсь спиной к стене, и листья щекочут лицо. Один лезет прямо в рот. Закусываю его, чтобы не закричать от абсурдности ситуации.

Мурад идет по коридору босиком. Волосы взъерошены, глаза полузакрыты. Он сонный, еще не проснувшийся. Проходит в двух шагах от моего убежища.

Я не дышу. Застыла, превратившись в глупую статую за пальмой.

Он заходит на кухню. Слышу, как открывается холодильник, льется вода, стакан звякает о столешницу. Тишина.

Господи, что он там делает? Медитирует?

Наконец, шаги. Он возвращается.

Снова проходит мимо. Я скашиваю глаза, пытаясь не смотреть, но все равно смотрю. На его левом плече небольшой, но заметный шрам. Откуда? Он никогда не рассказывал. Хотя почему он вообще должен мне рассказывать о своих шрамах?

Мурад зевает, почесывает затылок и скрывается в спальне. Дверь закрывается.

Стою за пальмой еще добрых тридцать секунд, боясь пошевелиться. Потом медленно высовываюсь. Коридор пуст.

Выдыхаю. Целая жизнь за несколько минут.

Ноги плохо слушаются, я подхожу к двери, максимально тихо ее открываю и выскальзываю на лестничную площадку. Дверь тихо закрывается за спиной.

Свобода.

Прислоняюсь спиной к стене, закрывая глаза. Пульс все еще гремит в ушах. Хорошо, что он меня не заметил. Объяснить, что я делаю в пять утра за пальмой в его квартире, было бы… крайне странно.

Подхожу к лифту, нажимаю кнопку и жду, пока двери откроются, но мысли никак не дают мне покоя. Образ его полуголого тела всплывает перед глазами: рельефный торс, напряжённый пресс, лёгкий шрам, пересекающий плечо, и серые штаны, небрежно сидящие на его бедрах. Каждая деталь будто намертво запечатлелась в памяти, заставляя сердце стучать чуть быстрее.

Петрова, прекрати! Он твой босс. Циничный бабник, меняющий женщин чаще, чем я меняю списки дел в ежедневнике. Ты для него просто эффективный помощник. Воздержание явно не идёт мне на пользу.

Лифт приезжает. Захожу внутрь и вижу в зеркале свое отражение. Растрепанные волосы, круги под глазами, помятый вид. Образцовый ассистент одного из самых успешных рестораторов Москвы.

Утренний воздух приятно холодит разгоряченные щеки. Вызываю такси. Пока жду машину, составляю в голове план.

Первое: душ. Долгий, горячий, чтобы смыть с себя запах его геля и всю неловкость этой ночи.

Второе: кофе. Очень много кофе, иначе я усну на рабочем столе.

Третье: явиться в офис ровно в девять с безупречным видом и непроницаемым лицом, словно ничего не было.

Четвертое: составить список агентств по подбору нянь. Критерии: возраст от шестидесяти пяти, наличие усов и минимум трое внуков. Чтобы у нашего донжуана даже мысли не возникло.

Пятое: найти информацию о частных детских садах и школах рядом с его пентхаусом.