Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 39 – Айская

— Ой... Деточка, а это что ж у тебя с личиком? Ссадины такие... Кто ж тебя так? — она уставилась на мою ссадину на скуле. — Неужто этот охламон? — она кивнула на Матвея, у которого под глазом расцветал сочный фингал от Дэна и красовался пластырь. — Вижу, и у него физиономия вся в синяках. В аварию, что ль, попали? Или вы подрались соколы?

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но Матвей меня опередил. Он приобнял себя за плечи, состроил жалобную мину и кивнул в мою сторону.

— Да какая авария, бабуль… — вздохнул он, косясь на меня со смесью обожания и притворного страха. — Избила она меня, потому что, она мне нравится, а я ей нет. Характер у неё — кремень, а рука — как у Валуева. Видите, как за любовь страдать приходится?

Бабуля понимающе хмыкнула, оглядев меня с ног до головы.

— Ну, такая может. Видная девка, строгая. Ты, милок, терпи. За такую и в бубен получить не грех.

Бабка понимающе хмыкнула, погрозила мне пальцем — мол, «не балуй», — и начала подниматься.

Не знаю, что на меня нашло в тот момент. Наверное, этот его дурацкий самосарказм на секунду пробил мою броню.

— Ладно, — буркнула я, вставая. — Поехали. А то я реально опаздываю уже.

Матвей просиял, как начищенный самовар. Он галантно открыл мне дверь, и как только я села, мы услышали сзади сочный звук плевка.

— Тьфу на вас, паразиты! — крикнула вслед бабуля, осознав, кто на самом деле хозяин машины. — Ишь, спелись, хахали!

Мы ехали в сторону «Black Box». В салоне пахло таким напряжением, что я чуть приспустила окно. Матвей пытался выглядеть непринужденно, но я видела, как он то и дело бросает на меня взгляды.

— Настя, насчет вчерашнего поцелуя... И поцелуя Элины, она на меня сама набросилась… — начал он, но я его перебила.

— Не надо, Матвей. Поцелуй, вечеринка, ваш дурацкий спор... Ты думаешь, если ты пошутил перед бабкой, я всё забыла? Ты — лжец. А доверие — это не то, что восстанавливается после одной удачной шутки.

— Я не лгал про то, что чувствую, — тихо сказал он. — когда сказал бабке, что ты мне нравишься.

— Нет, ты лгал во всем остальном! — я повернулась к нему. — Ты поспорил на меня, Матвей! Я для тебя была просто квестом, пунктом в списке достижений. А теперь... ты хоть понимаешь, какой абсурд происходит? Твой отец и моя мама живут вместе.

Я горько усмехнулась.

— Мы не можем быть вместе, даже если бы я тебя простила. Ты — золотой мальчик с бездонной картой, я — девчонка из спального района, которая пахнет боксерскими бинтами и дешевизной. Мы из разных миров, которые столкнулись только из-за того, что наши родители решили сойтись. Если мы начнем что-то... это будет катастрофа для всех.

— Мне плевать на миры, Насть.

— А мне нет, — отрезала я, быстро моргая, чтобы слёзы не потекли. — Потому что когда твой «мир» решит, что я ему надоела, я останусь с разбитым сердцем. А ты просто найдёшь очередную дурочку!

Мы затормозили недалеко от «Black box». Я буквально выскочила из машины, не оглядываясь, чувствуя, как внутри всё дрожит. Потянулась за дверную ручку и впечаталась в выходящего «Шута». Свое прозвище он оправдывал на все сто: острый язык, и способность учуять чужой конфуз за километр.

Он медленно, с наслаждением, поднял руку и постучал пальцем по циферблату своих электронных часов.