Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 27 – Айская

Он прошел на кухню, скинул пакеты на стол и, к моему полному онемению, начал закатывать рукава своей явно баснословно дорогой рубашки.

— Что ты делаешь? — выдохнула я, наблюдая, как он достает из пакета упаковку бекона и яйца.

— Готовлю завтрак. В бабушкином холодильнике надежды нет — там, скорее всего, зародилась новая цивилизация плесени, — он чиркнул зажигалкой, зажигая конфорку. — Садись, Настя. Нам нужно поговорить о твоем будущем.

Аромат поджаривающегося мяса заполнил крошечную кухню. Это было безумие. Матвей Котовский, человек, который в университете скорее всего не всегда соизволит поздороваться, жарил мне глазунью в хрущевке.

— Ну и? — он поставил передо мной тарелку и сел напротив, внимательно разглядывая мое побитое лицо. — Какой у нас великий план по твоему спасению? Помимо того, чтобы прятаться здесь до пенсии?

Я впилась зубами в тост, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Я найду работу. В кофейне, в библиотеке... Плевать где ещё. По средам и по субботам у меня тренировки в бойцовском клубе «Black box», ещё и там будут подрабатывать.

Матвей издал короткий, издевательский смешок.

— Бойцовский клуб? Так вот кто тебе лицо разукрасил. У тебя жизнь на кону, Насть, а ты решила, помечтать о боксе?

— Матвей! — мой голос чуть повысился в полупустой квартире. — Только давай, без твоих нравоучений! Я со своей жизнью как-нибудь разберусь, без министерства не твоих собачьих дел. — я со стуком поставила чашку. — И что ты предлагаешь, умник?

— В понедельник ты возвращаешься в университет. И извиняешься перед ректором, а потом перед родителями Верещагина и Волковой.

Я замерла, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.

— Что ты сказал? Извиниться? Перед этими? Ты в своем уме?!

— Послушай меня! — он подался вперед, его голос стал жестким. — Дэн не остановится. Он будет уничтожать тебя, морально, пока ты одна. Твой единственный шанс — находиться рядом со мной. На виду у всех. Под моей защитой. Ты должна вернуться туда и утереть им всем нос. Заставить их смотреть, как ты, «изгой», пьешь кофе за одним столом с элитой. Это лучшая месть.

— Нет! — я вскочила, опрокинув табурет. — Я не буду перед ними унижаться! Никогда! Убирайся отсюда со своими планами! Ты такой же, как они, Матвей! Хочешь сделать из меня свою ручную собачку, чтобы забавляться? Вали отсюда!

— Дура! — Матвей тоже вскочил, его глаза потемнели от гнева. — Ты сдохнешь в первой же подворотне со своими принципами! Я из-за тебя Дэну по морде заехал и к твоему сведению, я для половины универа теперь тоже изгой!

Он резко вылетел из квартиры, с грохотом захлопнув дверь. Я осталась стоять посреди кухни, тяжело дыша. В глазах щипало от непролитых слез. Тишина хрущевки навалилась на меня, став еще более зловещей.

Прошла минута. Я уже собиралась запереть замок, как дверь внезапно распахнулась снова. Матвей стоял на пороге, тяжело дыша, его волосы были растрепаны. Он смотрел на меня с какой-то яростной убежденностью.

— Этот план будет работать, Настя, — сказал он тихим, но вибрирующим от напряжения голосом. — Не потому, что я так хочу. А потому, что ты — единственная, кто может заставить Дэна и всех остальных по-настоящему страдать, захлёбываясь собственной желчью. И я не дам тебе слить этот шанс в унитаз из-за твоей гордости. В понедельник в восемь я буду ждать у подъезда. Будь готова.