Книга Мажор. Это фиаско, братан!, страница 25 – Айская

В квартире пахло нафталином, старыми книгами и пылью, которая, кажется, копилась здесь еще со времен постройки этого дома. Я щелкнул выключателем. Желтый, тусклый свет озарил коридор с обшарпанными обоями.

— М-да, «люкс» не подвезли, — хмыкнул я, бросая ключи на тумбочку. — Проходи, не стесняйся. Тараканы, если и есть, то интеллигентные — бабушка была учителем литературы.

Настя зашла, не снимая рюкзака, и замерла посреди комнаты. Она выглядела здесь удивительно органично — такая же взъерошенная и «не отсюда», как эта мебель с полировкой. Это заставило меня слегка улыбнуться.

— Сядь, — я кивнул на старый диван, обтянутый потертым велюром. — У бабули в ванной должна быть аптечка. Если она не превратилась в химическое оружие за пять лет, мы попробуем спасти твое лицо.

Я нашел аптечку — старую жестяную коробку из-под печенья. Перекись, вата, какой-то заветный тюбик мази и йод.

— Повернись ко мне, — присел на низкую табуретку напротив неё. Смочил ватку перекисью.

— Я сама, Матвей. Уходи, — буркнула она, но даже не повернулась.

— Ага, «сама». Опять воспользуешься методом «приложи подорожник и запей ядом»? Сиди уже.

— Будет щипать. Не вздумай меня укусить, — я осторожно коснулся раны на её губе. — Может скажешь, кто тебя так разукрасил?

Когда я коснулся её разбитой губы, она резко втянула воздух сквозь зубы и дернулась. Я невольно перехватил её за подбородок, чтобы зафиксировать голову. Кожа у неё была холодная, а дыхание — рваное.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила она, когда я начал осторожно обрабатывать её скулу. В её глазах, обычно полных колючего вызова, сейчас плескалась какая-то детская растерянность. — Тебе же было весело. Ты же сам подначивал Дэна в универе.

Я замер, глядя на её отражение в темном оконном стекле.

— Весело, — честно признал я, приклеивая пластырь. — Смотреть, как ты бодаешься с системой, — это лучшее шоу за последние годы. Но одно дело — сарказм, и совсем другое — когда мой отец выставляет тебя за дверь, как бракованный товар. Это... перебор даже для Котовских.

— Значит, Дэн был прав? Моя мать для твоего отца — просто удобная мебель? — её голос задрожал.

Я отложил ватку и посмотрел ей прямо в глаза. Расстояние между нами было всего сантиметров десять.

— Послушай, Насть. В этой жизни за всё надо платить. Твоя мать выбрала сытую жизнь, безопасность и мужа, который решит все её проблемы. Ценой стали вот такие «шуточки» золотых мальчиков вроде Дэна. Она знала, на что шла. А ты... ты решила, что можешь переиграть систему кулаками.

— Я защищала её честь! — вспыхнула она.

— И чего добилась? — я обвел рукой обшарпанную комнату. — Ты здесь, без денег, с разбитой рожей, почему то! А Дэн завтра будет пить латте в универе и ржать над тем, как «дикарка» вылетела на мороз. Твой жест ничего не изменил, Настя. Только сделал твою жизнь дерьмовее.

— А ты выбрал комфорт вместо совести.

Эти слова задели что-то внутри, о чем я старался не думать. Я резко встал, сгребая остатки аптечки в коробку.

— Возможно. Но зато я сплю на простынях с ниткой в 800 карат, а не в клоповнике. И мне не нужно извиняться перед подонками, потому что я умею с ними договариваться, а не бить их в челюсть на глазах у ректора.

— И ты так живешь? — прошептала она. — Просто принимаешь всё это дерьмо и улыбаешься?