Книга Бывшие. Мой сводный грех, страница 10 – Tommy Glub

И вот сейчас я иду по узкому коридору к туалетам, сердце колотится где-то в горле. Я знаю, что он идет за мной — слышу его шаги позади. Это игра, в которую мы играем весь вечер. И едва я встаю из-за стола, он ждет минуту и следует за мной.

Коридор темный, узкий, пахнет дорогим парфюмом и специями из кухни. Я почти дохожу до двери дамской комнаты, когда его рука ложится на мою талию.

— Ася, — его голос прямо над моим ухом, и от его дыхания на моей шее все внутри сжимается в тугой узел.

Он разворачивает меня к себе и прижимает к стене между двумя дверями. Его тело накрывает меня, большое, горячее, твердое. Руки упираются в стену по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению.

Не то чтобы я хотела отступать…

— Ты с ума меня сводишь, — шепчет он, и его губы почти касаются моих. — Три недели… три чертовых недели я терплю. Сижу напротив тебя, смотрю, как ты облизываешь эти губы, как закидываешь волосы за плечо, как смеешься…

— Саша, — я не узнаю свой голос — низкий, хриплый от желания.

— Ты знаешь, что делаешь? — его бедра прижимаются к моим, и я чувствую, как он возбужден. — Знаешь, да? Безумная маленькая соблазнительница. Смотришь на меня этими невинными глазами, а сама…

Его рука скользит по моей щеке, большой палец очерчивает контур нижней губы, и я не выдерживаю — чуть прикусываю его. Он втягивает воздух сквозь зубы.

— Черт, — выдыхает он. — Ты знаешь, что будет, если нас сейчас увидят?

— Плевать, — шепчу я и тянусь к его губам.

Но он отстраняется, все еще удерживая меня между своим телом и стеной. В полумраке коридора его глаза кажутся совсем черными, зрачки расширены, дыхание тяжелое.

— Если я тебя поцелую сейчас, — его голос такой низкий, что я едва слышу, — я не смогу остановиться. Понимаешь?

— Понимаю…

— Не здесь, не так…

Дверь в конце коридора скрипит, и мы отскакиваем друг от друга как подростки. Мимо проходит официант, бросает на нас понимающий взгляд и исчезает на кухне.

— Возвращайся первой, — Саша отступает на шаг, проводит рукой по волосам. — Я… мне нужна минута.

Я иду обратно к столику на ватных ногах, чувствуя его взгляд спиной. Сажусь на свое место, беру бокал вина трясущейся рукой. Мама что-то спрашивает, я киваю, не слушая.

Он возвращается через три минуты — внешне спокойный, собранный. Только я вижу, как подрагивает мускул на его челюсти, как он сжимает стакан с виски чуть сильнее необходимого.

Остаток ужина проходит в тумане. Я не помню, о чем говорили родители, что мы ели на десерт. Помню только его взгляд — темный, голодный, обещающий...

Четвертая неделя знакомства, и я схожу с ума. Мы собираемся у нас дома на совместный просмотр фильма — милая семейная традиция, которую придумала мама. Только нет ничего милого в том, как я чувствую себя рядом с Сашей.

Он приходит с отцом, и я открываю дверь. Всего секунда — пока Виктор снимает куртку, пока мама выходит из кухни — секунда, когда наши взгляды встречаются. Его глаза темнеют, скользят по моему телу в домашних шортах и футболке, и я чувствую этот взгляд кожей. Горячий, тяжелый, как прикосновение.

— Проходите, — мой голос звучит нормально, и я горжусь собой за это маленькое достижение.

Мы устраиваемся в гостиной. Большой диван углом, мама с Виктором на одной стороне, мы с Сашей на другой. Между нами прилично расстояния — целая подушка-граница, которую никто из нас не смеет нарушить. Пока родители выбирают фильм, спорят между комедией и драмой, я краем глаза наблюдаю за ним.