Онлайн книга «Бывшие. Мой сводный грех»
|
4 глава Мы стояли в крошечной ванной комнате, и воздух между нами был таким плотным, что, казалось, его можно резать ножом. Я прижалась спиной к двери, а он — всего в шаге от меня, загораживая собой весь мир. Слишком близко. Невыносимо близко. Я слышала его дыхание — прерывистое, тяжелое, как у загнанного зверя. Чувствовала жар его тела, запах парфюма, смешанный с запахом кожи, который я узнала бы из тысячи. Мое сердце билось так сильно, что я была уверена — он слышит каждый удар. Бум-бум-бум — как барабанная дробь перед казнью. Кровь шумела в ушах, заглушая все звуки. В груди что-то трепыхалось, как птица в клетке, что отчаянно бьется о прутья. — Ася… — он сделал шаг ближе, и я инстинктивно вжалась в дверь сильнее, чувствуя, как дерево впивается в лопатки. — Боже, Ася, дай мне просто… — Не подходи, — мой голос дрогнул, сорвался на хрип. — Не смей. Но он не остановился. Его рука поднялась — медленно, словно он боялся меня спугнуть — и замерла в сантиметре от моей щеки. Не касаясь, но я чувствовала тепло его ладони, электричество, пробегающее между его кожей и моей. — Ты стала такой красивой, — прошептал он, и в его голосе было столько боли, что у меня сжалось горло. — Такой… взрослой. Уверенной. Сильной. Ты так выросла за эти три года, а я… — Не надо, — я зажмурилась, качая головой. Не хотела слушать. Не могла. Каждое его слово было как капля кислоты на открытую рану. — Саша, пожалуйста, не надо. — Мне так жаль, — его голос сломался. — Ася, мне бесконечно, чудовищно, невыносимо жаль. Если бы ты знала, сколько раз я хотел вернуться, позвонить, написать… Сколько раз я стоял под твоими окнами, как последний идиот, не решаясь подняться… — Стоял под окнами? — я резко открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Черные омуты, в которых я когда-то тонула с такой готовностью. — Стоял, но не поднялся? Трус… Боже, ты просто трус… Он вздрогнул, как от пощечины. — Да, — просто сказал он. — Трус. Ты права. Его покорность взбесила меня сильнее любых оправданий. Я оттолкнула его руку, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости, горячая и опасная. — Почему? — я смотрела ему прямо в глаза, и мой голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Почему ты бросил меня? Так резко, так жестоко? Без объяснений, без… ничего? Ты просто исчез, Саша. Испарился, как будто тебя и не было. Как будто нас не было… Он провел рукой по волосам — привычный жест, когда он нервничал. Несколько прядей упало на лоб, и мне пришлось сжать кулаки, чтобы не поправить их. — Я боялся, — выдохнул он, и эти два слова повисли между нами как приговор. — Боялся? — я не смогла сдержать горький смех. — Чего ты боялся, Саша? Что мама узнает? Что Виктор побьет тебе морду? Что он вычеркнет тебя из завещания или выгонит из списка акционеров? — Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, отчаянное. — Я боялся, что испорчу тебя. Тишина. Оглушающая, звенящая тишина. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Мое сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой, отдаваясь болью в ребрах. — Испортишь меня? — повторила я, чувствуя, как губы растягиваются в усмешке. Горькой, злой усмешке. — Серьезно? Это твое оправдание? — Ася… — А Карину ты не боишься испортить? — слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Ревность — острая, жгучая — полоснула по сердцу. — Ее можно? Ее не жалко? Или она уже достаточно взрослая и испорченная для тебя? |