Книга Мой темный принц, страница 229 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Я потерла затылок, опустив взгляд на свои кроссовки.

— Почему ты продолжил меня искать даже после того, как тебе сказали, что я не твоя дочь?

— Вот сволочи.

Я резко повернулась к нему.

— Не поняла.

— Джейсон и Филомена. – Их имена сорвались с его языка, словно яд. Он крепче сжал край дивана. – Если бы эти двое проявляли к тебе хоть каплю той любви, которую ты заслуживаешь, ты бы не задавала этот вопрос.

Я заерзала на подушке, разрываясь между желанием принять его утешение и инстинктивным порывом защитить свое сердце.

— О чем ты?

— Ты поймешь, если решишь родить ребенка. – Купер одарил меня печальной улыбкой человека, который примирился со своими демонами. – Как только ты стала моей дочерью, то запечатлела себя в моей душе. Не на день, не на год, даже не на десять лет. Навсегда. Вот что значит быть родителем. Пожизненное обязательство. А тот тест на отцовство? Просто красивая бумажка. Она не поведает настоящую историю.

— О чем?

— О том, что семья – не про кровные узы. А про людей, что приходят в твою жизнь и заполняют пустоты, о которых даже не подозревал, а потом ты уже не можешь представить без них жизни.

Я вскинула бровь, не в силах скрыть неверие.

— И я сделала это для тебя?

Помимо скучных успехов в учебе, мои величайшие достижения в детстве сводились к тому, что я прожила целых три учебных года, не съев ни одного овоща (из-за безразличия родителей), прятала книги под подушкой, чтобы читать их по ночам (хотя родителям было настолько плевать, что они бы мне не помешали), и придумывала себе воображаемых друзей, чтобы они скрашивали мое одиночество (Филомена быстро положила этому конец, когда на меня стали бросать странные взгляды, потому что я разговаривала сама с собой).

— Безусловно. – Он затрясся от раскатистого смеха. – Каждый раз, когда я находил следы твоего присутствия, они давали мне силы. Я даже не расстраивался, когда разминулся с тобой на пару недель, потому что ты всегда всюду оставляла частичку себя. Библиотечную книгу с дурацкими стикерами, которую ты забыла в Токио. Или как ты заснула во время «Щелкунчика» в третьем классе. Наверное, все пятнадцать тысяч просмотров на YouTube – мои. Или роза, которую ты нарисовала на стене перед отъездом из Будапешта. Я думал, не художником ли ты станешь, когда вырастешь.

— Ты видел ее?

— Видел. Она много лет стояла на заставке моего телефона, пока Роуз не поставила вместо нее селфи с крупным планом своих ноздрей. – Его губы тронула легкая улыбка. – Я видел все частички тебя, которые ты оставляла, и обожал каждую.

— Ты так и не сдался.

Мне по-прежнему не верилось. Всю жизнь прожив на второстепенных ролях, я чувствовала, будто слушаю про чью-то чужую жизнь, а не свою. Не может быть, чтобы Купер чем-то отличался от Джейсона и Филомены. А эти двое превратили отсутствие родительского внимания в разновидность искусства.

Но Купер посмотрел мне в глаза с неистовой нежностью, которая успокаивала, а его голос ни разу не дрогнул.

— Я всегда буду искать тебя, Брайар. Даже если бы я так и не нашел тебя, то продолжил обыскивать каждый уголок земли в надежде, что ты обо всем узнаешь и осознаешь правду. Ты всегда была желанна. В твой жизни не было ни одного мгновения, когда тебя не любили.