Книга Мой темный принц, страница 219 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Оно стало садиться за горизонт, заливая комнату расплывчатым оранжевым светом. Окончательно скроется минут через пять-десять, но я решил, что мы с моей галлюцинацией сможем полюбоваться им вместе.

— Все так же, только воздух грязнее. – Себ устроился рядом со мной, его губы дрогнули в подобии улыбки. Но она быстро сменилась хмурым видом, когда я рыгнул ему в лицо. Он отмахнулся от запаха. – Надо было оставить тебя тонуть в жалости к себе. К сожалению для меня, я сегодня заботлив.

Я хмыкнул, вытерев рот тыльной стороной ладони.

— С каких пор ты занялся благотворительностью?

— С таких, когда мой единственный источник продуктов превратился в стереотипную пьянь из фильмов, которые крутят по кабельному. – Он вскинул брови, отчего они показались над оправой солнцезащитных очков. – Ну, в самом деле… Сидишь в темноте, хлещешь виски литрами и смотришь на озеро? Что дальше? Напишешь ей грустное письмо, засунешь его в бутылку и бросишь в воду? Я видел такое в кино. Спойлер: она никогда его не прочтет.

— Заманчиво. Может, заодно и сам туда брошусь.

— Давай обойдемся без театральных жестов. Ты монополизируешь драму в этой семье. Утомительно смотреть.

Я повернулся к нему лицом и припал к дверному косяку, ткнув себя пальцем в грудь.

— На меня утомительно смотреть?

— Ага. Поганый жанр. Слишком много трагедии. Мало бурного развития.

Я икнул в бутылку.

— Ты – отвратительная галлюцинация.

— Потому что я не галлюцинация.

— Докажи.

— С радостью.

С этими словами он вскочил, подбежал к моему дивану и стал кидать подушки мне прямо в лицо. «Джек Дэниелс» упал на пол и раскололся надвое.

Между нами растеклась река виски.

— Какого черта, Себ? – Я встал на ноги и вцепился в его толстовку.

Он вскинул бровь, забавляясь.

— Злишься?

Вообще-то нет. Нисколько.

Я никак не мог поверить, что он вылез из своей пещеры.

— Ты вышел из своей пещеры. – Я похлопал его по рукам, груди, шее и лицу, внезапно протрезвев.

Он смахнул мои руки.

— Мы уже это установили.

— Разве?

— Господи боже. – Себ собрался уходить. – Приходи, когда протрезвеешь. И если еще раз пропустишь «Дни нашей жизни», не жди, что я стану пересказывать сюжет.

— Нет, подожди. – Я схватил его за толстовку и развернул лицом к себе. – Останься. Ты же не просто так пришел.

— Я пришел убедиться, что ты жив. К сожалению, ответ утвердительный. А теперь я пойду.

— Хватит врать. Почему ты пришел?

Он не ответил.

Тишину нарушал только плеск воды о берег вдали.

Я уже стал отпускать его, когда Себ тихо ответил. Почти кротко.

— Прости.

Это простое слово сильнее всего прорвалось сквозь помутнение от виски.

Я приложил ладонь к уху и наклонился к нему.

— Что ты сказал?

— Я не стану повторять.

— Ладно, ладно. Я и в первый раз услышал. – Я отпустил его кофту и жестом велел продолжать.

— Я знаю, что я сам развязал ту драку, но даже будь это не так, я не должен был тебя в этом винить. – Он обвел свое прикрытое лицо пальцем. – Ты не хотел, чтобы так случилось.

— Не хотел, – заверил я. – Мне ужасно жаль, Себ. Ты не представляешь насколько.

— Представляю. Ты сказал мне об этом всего-то миллион раз. Мне просто нужно было кого-то винить. – Он провел ладонью по лицу и сбил солнцезащитные очки. – Черт, просить тебя стать несчастным до конца твоих дней – это вообще за гранью, и за это я тоже прошу прощения. Я думал, что, видя тебя несчастным, стану счастливее, но этого не случилось.