Книга Бывший. Его брат. И я, страница 14 – Tommy Glub

— Мы открыли свой бизнес, — Дан подхватывает тему с благодарной готовностью, и я чувствую его облегчение. Он не любит тяжелые разговоры — это было заметно и пять лет назад. Вечный миротворец. — Экстремальный туризм. Горные маршруты, хели-ски, фрирайд. Водим группы по всем Альпам — Австрия, Швейцария, Франция.

— Поэтому снегоходы?

— Поэтому снегоходы, — кивает Дамиан, и улыбка становится шире, теплее. Тема, в которой он явно чувствует себя уверенно. — Проверяли трассу для завтрашней группы. Новый маршрут, нужно было убедиться, что снег лег нормально. И немного... увлеклись.

— Гонялись, как идиоты, — уточняет Даниил. Голос сухой, но в глазах мелькает что-то похожее на веселье. — Можешь так и сказать. Два взрослых мужика, владельцы компании, носятся по склону, как подростки. Очень профессионально.

Дамиан закатывает глаза — жест настолько похожий на мой, что я невольно улыбаюсь. Губы растягиваются сами, без разрешения, и это странное чувство — улыбаться не потому что надо, а потому что хочется.

— Братья, — вздыхает он с притворным страданием. — Вечная конкуренция. Он старше на три минуты и никогда не дает мне забыть.

— Я помню.

Слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить. И воспоминания просыпаются в памяти неосознанно. Лето пять лет назад, горное озеро, эти двое, спорящие о том, кто первый доплывет до буйка. Тогда я видела Дамиана первый раз, сегодня второй. Солнце, смех, ощущение, что впереди — вся жизнь…

Где та девочка, которая прыгала в холодную воду и не боялась ничего?

Даниил смотрит на меня, и в его светлых глазах мелькает что-то похожее на сожаление. Или на узнавание.

— Тогда помнишь, почему мы расстались?

Помню.

Он уезжал. Контракт в Швейцарии, год работы инструктором. Хорошие деньги, отличный опыт, шанс, который нельзя упустить. Я не хотела ждать. Или не умела. Или просто боялась — боялась, что он встретит кого-то там, в своих горах, кого-то смелее, ярче, свободнее.

Ирония в том, что ты все равно осталась одна. Только пять лет спустя и с гораздо большей болью.

— Ты уехал.

— А ты не поехала со мной.

— Мне было двадцать два, Дан. Я училась. У меня был диплом, практика, вся жизнь была... — привязана к одному месту. К одному плану. К страху что-то изменить.

— Знаю, — он отпивает шампанское, и я смотрю, как двигается его горло. — Я не виню. Никогда не винил.

«Зато я виню, — думаю я. — Себя. За многое. За то, что не рискнула. За то, что выбрала безопасность — и получила Игоря. За то, что разменяла огонь на удобство.»

Приносят устрицы — огромное блюдо со льдом, такое большое, что официанту приходится нести его двумя руками. Раковины лежат на подушке из колотого льда, между ними — дольки лимона, ярко-желтые на белом, веточки укропа, какие-то фиолетовые цветы. Красиво. Как натюрморт. Как что-то из другой жизни — той, где люди не плачут в ресторанах в канун Нового года.

После приносят еще и огромное блюдо с морепродуктами гриль. Там самые разные креветки, лангустины, мясо мидий и прочее, прочее, от чего текут слюнки.

Дамиан начинает раскладывать их по тарелкам — ловко, умело — и я понимаю, что голодна. По-настоящему голодна — не ела толком со вчерашнего дня. Желудок сжимается, напоминает о себе. Простое, понятное чувство. Голод. Не боль, не обида — просто голод.