Книга Лягушка в обмороке. Развод в 45, страница 39 – Анна Рэй, Арлин Мэй

Утром следующего дня в мастерской Маша разглядывает шкаф цвета «Лягушка в обмороке» и вдруг предлагает:

— Мам, а можно я ее выведу из обморока, в смысле приведу в чувство? Дверцы раскрашу и кое-что подправлю? Доверишь?

— Доверю, — отвечаю без колебаний.

Дочка широко улыбается, садится на табурет и смотрит на объект нашего эксперимента.

— Только ты не мешай, ладно? Я потом финал покажу.

Я послушно киваю и иду в дом. У меня там полно дел.

Должен приехать Романовский с дочкой в гости, но мы хотим, чтобы все прошло в непринужденной обстановке. По легенде, они едут к папиной знакомой посмотреть мебель для детской. В сарае есть пара комодов, возможно, Вере что-то приглянется. Заодно Машу с Александром познакомлю. Вряд ли она его помнит — видела от силы пару раз.

Вера Романовская оказывается худенькой высокой девочкой с темными, как у отца, волосами и серьезным лицом. Она мне нравится: скромная, вежливая и немного грустная. Одинокий ребенок, который не нужен родной матери. Зато с отцом ей повезло. Александр приезжает без водителя, сам за рулем, его джип вызывает интерес местных собак, и они оглашают поселок лаем. За собаками подтягиваются мои соседи. Я всех знакомлю.

— Это моя Маша, — представляю дочь с синими пятнами от краски на щеках и носу.

Романовский серьезно произносит:

— Мне очень приятно. Александр, друг вашей мамы.

— Просто друг? — прищуривается Машка.

— Старый. Мы знакомы больше двадцати лет, — поясняет он. — Когда-то мы работали вместе. А сейчас Елена Прекрасная свободна... В смысле делает прекрасные комоды. Нам с дочкой как раз такой нужен.

Машка пристально рассматривает гостя. Кажется, она что-то заподозрила. Но мы не собираемся скрывать правду от детей, просто подаем информацию порциями. Тем более и скрывать особо нечего.

— Я не делаю комоды, а даю им новую жизнь, — уточняю я. — Ну что, пойдем посмотрим? А потом поужинаем.

Вера с Машей идут в мастерскую-сарай первыми. А Зоя Николаевна, которая как наседка опекает меня, шепчет, что быстренько сбегает за пирогами и вернется. Всем бы таких соседей.

Романовский с дочерью рассматривают комоды. Один я не стала ничем украшать: сняла старую краску, прошлась наждачкой и покрыла лаком, сохранив структуру дерева. Но понимаю, что подобную вещь скорее оценит взрослое поколение, а девочке-подростку нужно что-то необычное и яркое. Вера с интересом разглядывает комод цвета лаванды с нежными веточками на ящиках. А затем ее взгляд останавливается, и она почти бежит к шкафу, дверцы которого искусно раскрасила Маша. Я и сама залюбовалась работой дочери. На припыленном серо-зеленом фоне качаются на тонких ножках светло-синие с оттенком лаванды васильки, а темно-зеленые листики словно колышутся на ветру. Маша добавила к цветам золотые прожилки пшеницы, лес на заднем плане придал картинке перспективу, и все сложилось в единую композицию. Осталось лишь прикрутить золотистые ручки и легонько пройтись по краям патиной.

— Так красиво! — в восхищении замирает Вера и тянет пальчики к рисунку.

— Осторожно, краска еще не высохла, я только закончила, еще нужно лаком покрыть, — предупреждает Маша.

— Так это вы нарисовали такую красоту? — ахает дочь Романовского.

— Мы с мамой. Она отреставрировала шкаф, загрунтовала и покрасила в основной цвет. А я добавила на дверцы узор, — поясняет дочь.