Книга Месть пышки, или Как проучить босса, страница 21 – Юлия Обручева

Люся, что же ты со мной сотворила? И как мне теперь вымолить твое прощение?

Рассвет над поместьем господина Чэна кажется нарисованным дрожащей рукой акварелиста — прозрачно-розовым, подернутым золотистой дымкой и обманчиво безмятежным.

Воздух здесь настолько густой и чистый, напоенный ароматом влажной земли и распускающейся глицинии, что после ядовитого смога мегаполиса он кажется почти галлюциногенным.

Я иду по гравийной дорожке, стараясь, чтобы мои каблуки не слишком нагло нарушали эту священную, звенящую тишину.

Спина прямая, подбородок вздернут, на лице — непроницаемая маска профессионального спокойствия, хотя внутри все вибрирует от дикого недосыпа и сладкого предвкушения финальной битвы.

И тут я бросаю случайный взгляд на идущего рядом Романа Викторовича. И едва не спотыкаюсь на ровном месте.

Мой босс, этот несокрушимый титан самообладания, сегодня пугающе не похож на себя.

Где его фирменная походка?

Где этот стальной взгляд, от которого у акционеров случается микроинсульт?

Он молчит уже десять минут, и это молчание тяжелее свинца. Но самое странное — он не смотрит вперед, на мистера Чэна. Он смотрит на меня.

Его взгляд буквально выжигает клеймо на моей шее — там, где еще вчера могло бы лежать жемчужное колье Лианга.

В этом взгляде больше нет привычного арктического льда. Там плещется какая-то странная, темная, лихорадочная муть, в которой тонет все его хваленое благоразумие.

— Роман Викторович, с вами все в порядке? — шепчу я, едва шевеля губами. — Вы бледный. Вчерашний осьминог все-таки решил взять реванш?

Он даже не вздрагивает от моей колкости. Просто замирает на секунду слишком близко — так, что я чувствую кожей исходящий от него жар.

— Сосредоточься на деле, Зуева, — хрипло бросает он. Но голос… боже, в его голосе столько подавленного напряжения, что у меня на мгновение подкашиваются ноги.

Мы выходим к ажурной беседке, утопающей в каскадах сиреневой глицинии. Господин Чэн уже там. Он совершает медленные, пугающе плавные движения тай-чи, словно раздвигает руками саму ткань пространства.

— Природа не терпит суеты, — произносит он, не оборачиваясь. — Как и большие деньги. Вы готовы, господин Вороненко?

Роман открывает рот, чтобы выдать очередную безупречную тираду о рыночных экспансиях и стратегическом доминировании, но я вижу, как он запинается. Он смотрит на меня — растерянно, почти беспомощно, словно ждет моей отмашки. Мой всемогущий босс... дезориентирован?

Придется брать штурвал на себя, пока наш корабль не разбился о восточную вежливость.

— Мой господин провел ночь в глубоких раздумьях над вашими словами о гармонии, господин Чэн, — произношу я, вплетая в голос мягкую мелодику весеннего ручья. — Он осознал, что наш контракт — это не просто сухие цифры в реестре. Это живой организм, как этот сад. Чтобы дерево принесло плоды, корни должны пребывать в покое.

Я плавно, почти кошачьим движением перехватываю папку из рук онемевшего Романа.

— Мы пересмотрели пункт о логистике, — переворачиваю страницу, поймав на себе пристальный, изучающий взгляд Чэна. — В ответ на двадцати процентную скидку мы берем на себя все страховые риски. Доверие партнера для нас дороже, чем минутная выгода. Ведь так, Роман Викторович?

Босс кивает. Медленно, как в тумане.