Книга Пышка против, или Душнилам вход воспрещен!, страница 16 – Юлия Обручева

Я вскидываю голову. Мои губы в опасной близости от его подбородка.

— Жива, Арбатов, — с трудом выталкиваю я слова из пересохшего горла.

И улыбаюсь не убирая руку с его плеча. Улыбаюсь — криво, измученно, но абсолютно победоносно.

— А теперь... иди покупай эластичные шорты. Завтра в десять утра. Воздушная йога. Я буду вить из тебя веревки. Буквально.

Уголок его губ дергается в ответной, предвкушающей усмешке.

— Жду не дождусь, фея.

Тимур

Пахнет лавандой, сандалом и каким-то агрессивным духовным просветлением.

Я стою босиком посреди студии йоги «Лотос», и мои сто пять килограммов чистой мышечной массы чувствуют себя здесь как бронетранспортер на выставке фарфоровых котят.

Из скрытых динамиков льется тягучая мантра, от которой меня клонит в сон, но расслабляться нельзя. Я на вражеской территории.

Передо мной с потолка свисает кусок нежно-розовой шелковой ткани.

Соня ласково называет это гамаком. Я, как человек, знакомый с законами физики, называю это саваном для моей поясницы.

Я сверлю взглядом потолочное крепление, пытаясь на глаз определить предел его прочности на разрыв.

— Не бойся, Арбатов, карабины выдерживают вес небольшого слона, — раздается рядом ехидный, звенящий от предвкушения голос. — Так что твоя раздутая от протеина масса в полной безопасности.

Я поворачиваю голову.

Соня сегодня — абсолютное воплощение грации и чистейшего, неразбавленного садизма.

На ней облегающий графитовый топ и лосины, волосы собраны в идеальный гладкий пучок.

Вчера она выползала из моего зала на трясущихся ногах, а сегодня порхает по татами так, словно гравитации не существует.

Но это сегодня. А завтра ее догонит ответка от мышц.

— Я не боюсь, фея. Я рассчитываю траекторию падения, — мрачно отзываюсь я, тыкая пальцем в розовую тряпку.

— Меньше слов, больше дела, — Соня лучезарно улыбается, подходит к своему гамаку и одним неуловимым, текучим движением закидывает в него ногу, подтягивается и перекидывается вниз головой.

Ткань красиво обвивает ее бедра. Она висит в воздухе, раскинув руки, изящная и абсолютно расслабленная.

— Поза «Летучей мыши». Твоя очередь, Арбатов.

Я шумно выдыхаю через нос. Ладно. Вчера она не сдалась под штангой. Я тоже не сдамся перед куском штор.

Берусь за края гамака.

Ткань предательски скользит в моих мозолистых ладонях.

Поднимаю ногу, чтобы закинуть ее внутрь, и понимаю первую проблему: мои бедра просто не пролезают в ту узкую петлю, которую нужно сделать по инструкции.

— Соня, у меня квадрицепсы шире, чем эта твоя удавка, — рычу я, пытаясь втиснуть ногу в шелк. Ткань натягивается с таким звуком, будто сейчас лопнет.

— Расслабься и дыши животом! — доносится снизу веселый голос моей мучительницы.

Я сжимаю зубы, делаю рывок и каким-то чудом закидываю обе ноги на ткань.

Теперь мне нужно откинуться назад и повиснуть вниз головой. Я закрываю глаза, мысленно прощаюсь с карьерой спортивного комментатора и падаю спиной назад.

Мир переворачивается. Кровь мгновенно приливает к лицу.

И тут система дает сбой.

Вместо того чтобы грациозно повиснуть, как Соня, я понимаю, что ткань предательски съехала.

Гамак намертво стягивает мои бедра и грудную клетку, превращая меня в гигантскую, перекачанную, застрявшую в розовой паутине гусеницу.

Мои руки беспомощно скребут по полу, а ноги запутались в узле где-то под потолком.