Книга Пышка против, или Душнилам вход воспрещен!, страница 13 – Юлия Обручева

Его плечи покрыты бисеринками пота, волосы мокрые, а на лице — выражение такой звериной концентрации, что мне хочется развернуться и убежать.

Он замечает меня.

Его брови взлетают вверх, и на лице появляется ухмылка — та самая, от которой у Славы вчера случился микроинсульт.

Арбатов неспешно подходит ко мне, вытирая руки полотенцем. От него исходит такой жар, будто он только что вышел из доменной печи.

— Ну здравствуй, фея-крестная, — его баритон перекрывает даже грохот музыки.

Он окидывает меня оценивающим, откровенно насмешливым взглядом.

— Я, если честно, думал, ты пришлешь Соню-робота вместо себя. Лосины зачетные. Надеюсь, они выдержат то, что я для тебя приготовил.

Я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри у меня все сжимается от ужаса. Я вскидываю подбородок и смотрю ему прямо в глаза.

— Доброе утро, тренер Арбатов. Мои лосины, как и я, готовы ко всему. Надеюсь, у тебя есть страховка гражданской ответственности.

— Обожаю этот запах оптимизма по утрам, — хмыкает он. — Ладно, иди разминайся. Вон там есть скакалки. Десять минут двойных прыжков. Если не умеешь двойные — прыгаешь обычные, но в три раза больше. Вперед.

Я покорно иду в указанный угол.

Скакалка оказывается нагло-красной и очень легкой. Я начинаю прыгать. Через пять минут я понимаю, что моя тактика «прогулки — это спорт» потерпела сокрушительное фиаско.

Легкие начинают гореть, а хвост на затылке живет своей жизнью.

Краем глаза я наблюдаю за Тимуром — он безжалостно командует группой здоровенных мужиков, заставляя их прыгать на высокие тумбы.

— Так, Соня, отставить прыжки, — Тимур вдруг оказывается рядом. — Твой пульс уже, кажется, пробил потолок. Пойдем учиться. Сегодня у нас по плану становая тяга.

Он подводит меня к пустой штанге. Гриф весит двадцать килограммов. На вид — сущая ерунда.

— Смотри, — говорит он, опускаясь в идеальный присед перед грифом. — Спина прямая. Поясница в замке. Лопатки сведены. Хват чуть шире плеч. Таз идет вверх первым, потом включаются ноги. Кор напряжен.

Он легко поднимает штангу, демонстрируя идеальную технику. Его мышцы на спине и руках перекатываются под кожей, и я, каюсь, на долю секунды забываю, зачем я здесь.

— Твой черед. Пустой гриф. Только техника.

Я подхожу к штанге. Пытаюсь вспомнить все, что он сказал. Опускаюсь в присед. Спина... Ну, вроде прямая. Хватаюсь за гриф. Он холодный и шероховатый.

— Нет, Соня, это не становая тяга, это поза «срущей собаки», — раздается над моим ухом жесткий голос. — Спину выпрями! Поясницу прогни!

Я пытаюсь. Честно. Но мое тело не понимает, чего от него хотят.

Тимур тяжело вздыхает. Я чувствую, что он теряет терпение.

— Не так. Встань.

Он подходит ко мне сзади. Очень близко. Настолько близко, что я чувствую его жаркое дыхание на своем затылке. Это вторжение в мое личное пространство — оно совершенно другое, не такое, как в студии с эклером.

Там была провокация. Здесь — работа. Но...

— Спина. В «замок», — его голос падает до низкого, хриплого шепота.

Он кладет свои большие, горячие, покрытые магнезией ладони мне на талию. Его пальцы ложатся ровно на подвздошные кости. Это касание — оно твердое, уверенное и совершенно недвусмысленное. У меня по спине пробегает электрический разряд, и я, кажется, забываю, как дышать.