Онлайн книга «Жертва Венеры»
|
Сражение Фёдор помнил смутно. Чернобородые люди в лохматых шапках дрались свирепо: стреляли, рубили, а попав в окружение, делали вид, что готовы сдаться, лишь затем, чтобы, выхватив кинжал, всадить его в сердце одному, а если повезёт, то и нескольким противникам. Казалось, они нисколько не боятся смерти. В гуще сражения Фёдор оказался в непосредственной близости от Петра, когда сверху с огромной каменной глыбы, прямо на круп государева коня прыгнул человек с кинжалом в руке. Фёдор не успел бы, будь он дальше хоть на пару аршин… Но волею судьбы он находился совсем близко, а нападавшего успел заметить уже во время прыжка. И тоже прыгнул. Он не мог рубить или стрелять, не рискуя убить императора, и, прыгая на горца, отшвырнул в сторону саблю с ружьём, крепко обхватив нападавшего за плечи, не давая возможности вонзить в спину Петра свой кинжал. Оба упали и покатились под копыта коня, тут бы безоружному Фёдору и пришёл конец, если бы длинный и острый кинжал во время падения не вонзился нападавшему в паховую жилу. В том бою Фёдор был ранен в ногу, и когда вечером, бледный от боли, лежал в госпитальной палатке, туда явился сам царь в сопровождении лекаря и командующего драгунским корпусом, бригадира Андрея Ветерани[18]. Оглядев ряды лежащих на камышовых тюфяках раненых солдат, Пётр вдруг подошёл к Фёдору. — Кто таков? — Поручик Новгородского драгунского полка Фёдор Ладыженский, – отрапортовал тот, стараясь придать голосу бравость. Получилось не слишком убедительно. Пётр прищурился. — А не ты ли, поручик, нынче с конём моим в чехарду играл? – И, не дожидаясь ответа, повернулся к спутнику. – Вот, Андрей Иваныч, гляди: сей бравый солдат нынче мне жизнь спас. И прежде чем Фёдор успел что-либо сообразить, Пётр склонился и расцеловал его в обе щеки. — Сильно ранен? – Император обернулся в сторону полкового лекаря. — Никак нет, Ваше Величество, – отозвался тот. – Особливой беды нет. Ранен он в колено, сухожилие, правда, порезано, но отнимать ногу не будем. Коли Господь милость явит – заживёт. Хро́мый только станется. — Так что ж ты, герой, куксусный такой? – Пётр вперил в Фёдора пронзительный взгляд серых глаз. — Да известно что, государь, – усмехнулся Ветерани. – Куда ж колченогому в драгуны? Под комиссию попадёт. А жить чем? Небось жена, дети… Так, поручик? — Никак нет, ваше высокородие. Неженатый я… — Ну, стало быть, и не женится теперь. Так-то дослужился бы, глядишь, до генерала или хоть полковника, а то и именье бы выслужил… А теперь какой из него служака? Да ещё и хромой. И так-то жених незавидный был, а теперь и вовсе ни одна дева взором не удостоит. — Вздор! – Пётр фыркнул. У него было отличное настроение – горцев отбили и потери невеликие понесли. – Хочешь ли, Фёдор, я сам тебе жену сосватаю? Вот из похода воротимся, и сватом к боярину Хованскому поеду! Помню, на последней ассамблее Михайло Петрович дочку свою вывозил, вот и будет жена государеву спасителю. На удивление, об обещании своём Пётр не забыл и по возвращении из Дербента в ноябре, как обещал, пожаловал сватом к Хованским. А через две недели в новом соборе Петра и Павла при крепости на Заячьем острове Фёдор Ладыженский венчался с Анастасией Михайловной Хованской. Забавляясь потрясением ошеломлённого боярина, Пётр сам был на свадьбе шафером и спасителю своему преподнёс на редкость щедрый подарок – маленький домик возле Адмиралтейства в новой столице и роскошный кабинетец[19] орехового дерева, резной и изящный, которому бы впору не в бедном домишке драгунского поручика стоять, а во дворце у Светлейшего князя, Александра Даниловича. |