Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Словом, к чему я всё это… Хочешь, изменю тебя так, что ни одна собака не признает? — Владимир внимательно, даже как-то оценивающе оглядел Алексея, будто видел впервые. — Мужиком бы тебя обрядить, да жаль, убедительного холопа всё равно не выйдет — экстерьер уж больно породистый. Ну так хоть парсуну подправлю. Станешь смоленский дворянин, Алексей Бекетов. Согласен? Алексей помолчал. — Спасибо, Володь… — Он невольно хмурился, не глядя на графа. — Я говорил с Петром Матвеевичем. Он считает, что Филипп в безопасности. А значит, мне пора ехать. Теснило грудь, Алексей глубоко вздохнул, пытаясь снять тяжесть, и продолжил: — Володь, ты не оставляй Филиппа. Он лучший человек, которого я знаю. Не хочу прощаться с ним. Не могу… Так уеду… Словом, ты передай ему, — голос дрогнул, — что я люблю его, как брата… С лица Владимира сошла весёлость, он грустно глядел на Алексея: — Ты твёрдо решил? — Прости. Я должен. — Когда поедешь? — Завтра ночью. Владимир тяжко вздохнул, кажется, хотел сказать что-то, но скривился страдальчески, махнул рукой и вышел вон. * * * Сквозь сон Филипп почувствовал, как чья-то рука коснулась его волос. Исполненным нежности движением провела по щеке. — Елена, — шепнул он и улыбнулся, открывая глаза. В первую секунду он не узнал старика с залитым слезами лицом, что склонился над ним. — Филипп… Мой мальчик… — Губы старика тряслись так сильно, что Филипп с трудом разбирал слова. Голос показался знакомым, но интонации умоляющие, испуганные, были внове. — Сынок… — прошептал старик, и потрясённый Филипп признал отца. — Батюшка? — Он не верил глазам. — Не расстраивайтесь, батюшка! Пётр Матвеевич говорит, что я непременно поправлюсь. — Как я виноват перед тобой, мальчик, — отец сжал его руку, — как виноват! Он стоял на коленях у постели, согбенный, будто древний старик, с потухшими ввалившимися глазами. — Если бы в гневе я не отослал тебя в деревню, этого бы не случилось. Я едва не убил собственного сына… И, уронив голову на одеяло, князь Порецкий глухо разрыдался… * * * Два последних дня у постели Филиппа неотлучно сидел князь Андрей Львович, и Алексея мучила мысль, что он уедет так, не простившись. Но с другой стороны, ему не хотелось, чтобы Филипп узнал о его отъезде теперь, когда здоровье его ещё так хрупко. Сперва Алексей собирался написать письмо, но потом подумал, что послание от государева преступника может сослужить князю недобрую службу, и просто попросил Владимира передать всё на словах. В душе стояла беспросветная мгла. Что за злая насмешка судьбы! Даже если их с отцом не казнят, а только отправят в Сибирь, он больше не встретит человека, ставшего ему братом… Отчего он не погиб на дуэли? Чего ради Господь оставил его в живых? Лишь затем, чтобы низринуть окончательно, отнять всех близких людей, всё, чем он жил, что было дорого для него? Он заслужил наказание, Алексей знал это. То плата за любодейство, за то, что отцу прекословил, за гордыню, с которой отвергал человеческие отношения, ослеплённый своей обидой. Господь долго терпел его выходки, а теперь, должно быть, устал и обрушил карающую десницу на голову грешника. Жаль, что он тогда не погиб… Внезапно Алексей понял, что если не уедет сию же минуту, то не сможет сделать этого вовсе. |