Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
Усталость сморила Лизу перед самым рассветом, когда вдоль неба, подсвечивая ещё казавшиеся чёрными облака, разлилась узкая розовато-оранжвая полоса зари, и птицы в саду начали утреннюю перекличку. …Вечером, когда она спустилась к ужину одна и сообщила матушке, что у Элен разыгралась мигрень, та удивилась. — Мне сказывали, Элен весь день в танцах упражнялась. Как это она танцевала с мигренью? — Она так усердно занималась, что к вечеру ей сделалось дурно. Верно, просто перетрудилась, выспится, и опять будет танцевать. — Лиза выдавила из себя улыбку. Поднявшись в комнату после ужина, она заставила Соню надеть рубашку и чепец Элен и лечь в постель. — Барышня, страшно-то как! — причитала та, дрожа. — А ну как барыня прознает? Ведь высекут и на скотный двор сошлют! — Сонечка, милая, без тебя никак! Нас тоже накажут, коли маменька узнает, посему нужно, чтоб не узнала. — Лиза, прикрыла её периной и затушила свечи. — Лежи тихо, притворяйся, будто спишь, лицом к двери не поворачивайся. Матушка зашла через час. — Как Елена? — Спит, маменька. — Лиза старательно и бестолково тыкала иглой в растянутые на пяльцах незабудки. Евдокия Фёдоровна приоткрыла дверь спальни, взглянула. Головка в ночном чепце мирно покоилась на подушке, по плечам разметались золотистые локоны, слышалось ровное дыхание. — Ну и хорошо, что спит. Было бы некстати, ежли бы она расхворалась перед приёмом. — Матушка понизила голос, и притворила дверь. Поцеловав дочь в лоб, Евдокия Фёдоровна вышла. Лиза прикрыла глаза, переводя дыхание. Выждав ещё с полчаса, она погасила у себя свет и отпустила Соню. Та крестилась и бормотала молитвы. От напряжения Лизу знобило, пришлось укутаться в тёплую шаль. Вечерний обман удался, но что будет, если Элен не вернётся к утру? И как она попадёт в дом среди ночи? До рези в глазах Лиза всматривалась в темноту за окном. В густой тени деревьев ей то и дело чудилось смутное шевеление. Как там Элен? Совсем одна в лесу, ночью… Лиза бродила по комнате, натыкаясь на мебель, каждый раз вздрагивала, боясь, что-нибудь уронить и разбудить весь дом. Мерно цвиркал сверчок в углу, где-то за стеной мяукала кошка. И эти звуки, привычные, домашние, немного успокаивали Лизу. Настенные часы в гостиной гулко, на весь дом, пробили три. Лиза вздрогнула, прислушиваясь. Идёт? Нет, показалось… «Князь же тяжело ранен!» — вспомнилось вдруг ей. Волнение за Элен и страх разоблачения совершенно вытеснили из головы эту новость. Господи… Неужели умрёт… Да, он не нравился Лизе, но неужели он умрёт? Господи, помоги ему… Она опустилась на колени перед иконами. Трепетный огонёк лампады бродил по лику Богородицы, и Лизе казалось, что дева хмурится и укоризненно качает головой. Лиза начала молиться. За Элен, за князя, за Алексея Ладыженского, за матушку и Петра Матвеевича. Молилась о здравии и о том, чтобы Господь простил им с сестрой этот обман. Молитва успокоила, но отняла последние силы, и Лиза заснула прямо в кресле. * * * Разбудил её скрип двери. От неудобного положения тело затекло, спину ломило, будто она лежала на голых досках. Лиза подняла голову — на пороге стояла Соня. — Что барышня? — шепнула та. — Вернулись? Вскочив, Лиза бросилась в соседнюю комнату. Элен спала, свернувшись под периной клубком, словно котёнок. С облегчением и страхом Лиза всматривалась в её лицо, пытаясь прочесть на нём случившееся. Сестра выглядела изнурённой, серой от усталости, но печати свершившегося горя Лиза не увидела, и в душе шевельнулась надежда… Только бы был жив! Она преодолеет неприязнь к нему… |