Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 79 – Анна Христолюбова

— А Елену Кирилловну — нет, — добавил Алексей поспешно, стараясь развеять её неожиданное смущение. — Но с Еленой Кирилловной мы уже познакомились третьего дня.

— Где Пётр Матвеич? — Она быстро на него взглянула и вновь опустила глаза.

— Доктор так вымотался за эту неделю, что едва держится на ногах. Он ни одной ночи не спал с тех пор, как очутился здесь. Нынче мы с Владимиром уговорили его как следует выспаться. Посему сейчас за князем присматриваю я, а позже заступит Владимир.

— Владимир — это ваш друг?

— Владимир Вяземский больше, нежели друг. Он нам жизнь спас, когда на нас напали в лесу.

— Разбойники? — Она поёжилась, а Алексей подумал, как страшно им с сестрой было ехать одним по ночному лесу.

— Не похожи те господа на лихоманцев, — неожиданно для себя Алексей взялся озвучивать барышне думы, что так тревожили его все эти дни. — Их было шестеро. Приехали на хороших конях. Все одеты в тёмную одежду, барскую, не крестьянскую, выучкой и дружностью действий походили на солдат. И, главное: у них были шпаги, хорошее, дорогое оружие, насколько я мог судить. Граф сказал, что, когда трое выбыли из строя, а на дороге показалась карета, оставшиеся мигом погрузили раненых и убитых, забрали лошадей и отступили в строгом порядке. Нет, боюсь, это не разбойники…

— Боитесь? — Барышня перестала прятать глаза и взглянула с интересом. — Но почему?

— Это означает, сударыня, что те люди хотели убить князя. А коли так, узнав, что он жив, могут попытаться ещё.

— Отчего вы полагаете, что убить помышляли его, а не вас? — Теперь она смотрела не отрываясь.

Над этим вопросом Алексей тоже размышлял не единожды и, всё тщательно обдумав, решил, что целью нападавших был именно князь Порецкий. Бог весть, что он успел натворить за время своего пребывания в России, но Алексей так и не придумал, кто мог бы желать его собственной смерти.

Человек, с которым он дрался? Но тот, судя по всему, был уверен, что убил противника. Кто ещё? Карл Шульц? Смешно! Безголовые мальчишки! Они не были смертельными врагами, просто терпеть друг друга не могли. За это не убивают, да ещё вдруг… Вот какую-нибудь пакость, вроде доноса ротному надзирателю, Карл вполне мог учинить, а убийство… нет, вряд ли.

Спохватившись, Алексей понял, что, погружённый в раздумья, молчит уже давно. Барышня смотрела вопросительно.

— У меня нет врагов, — ответил он быстро.

— А в тот, прошлый раз, когда князь нашёл вас в лесу, что с вами случилось?

— Я дрался на дуэли. — Отчего-то Алексею было неловко говорить об этом.

Ему почудилось, что по лицу барышни скользнула тень — должно быть, пламя свечи колыхнулось.

— Значит, враги у вас есть, — подытожила девица и вновь опустила глаза.

— Человек, с которым я дрался, очевидно, посчитал меня мёртвым, иначе не бросил бы в лесу. А раз так, ему не было нужды подсылать убийц.

Они помолчали.

— Князь Порецкий говорил, что вас спрашивали обо мне…

— Да. — Алексею показалось, что она погрустнела. — К нам приезжали какие-то очень неприятные люди.

— Я должен вам объяснить… — Отчего-то казалось важным, чтобы она не думала о нём плохо. — Арестовали моего отца. Меня бы тоже схватили, если бы смогли отыскать. Но, поверьте, я не представляю за что. Слышал, отца обвиняют в измене, но ни он, ни я, никогда ни к чему, противному присяге и долгу, касательства не имели… В тот день, когда на нас с князем напали, мы ехали в Петербург. Я чаял пода́ть челобитную государыне…