Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 74 – Анна Христолюбова

«Нет! Пожалуйста! — взмолилась во сне Элен. — Пусть он останется жив! Что угодно, только пусть он живёт!»

«Тогда случится так: жизнь твоя будет недолгой и полной горестей и страданий. Ты познаешь все беды мира, и лишь боль измены обойдёт тебя стороной. Много лет он будет жить воспоминанием о тебе, не в силах забыть. Подумай как следует, стоит ли то, о чём ты просишь, столь дорогой цены?»

«Да! — закричала Элен. — Только пусть он останется жив!»

Элен увидела словно бы со стороны крошечную тёмную келью с низким потолком и женщину в монашеском облачении перед узким маленьким оконцем. Та смотрела на тяжело идущего по монастырскому двору человека, будто придавленного бременем несчастья. По лицу её текли слёзы.

«Обернись!» — прошептала женщина. И человек в окне медленно обернулся.

Содрогнувшись, Элен узнала в нём Филиппа Порецкого, а в женщине… саму себя. И проснулась.

Медленно огляделась по сторонам. Всё та же комната, тонувшая во мраке. Она всё так же сидит возле постели умирающего князя, прижавшись лицом к его руке. Какой страшный и странный сон! Будто и не сон вовсе…

Элен вздохнула с невольным облегчением. Неожиданно ей почудилось, что пальцы в руке чуть шевельнулись. С трудом оторвав отяжелевшую голову от ложа, к которому прижималась лбом, Элен взглянула на лежащего. Ей показалось, что покрытые воспалённой коркой губы приоткрылись.

Она порывисто встала, онемевшие ноги пронзило острой болью, но Элен не обратила на них внимания, склонившись над князем. Дрогнули короткие тёмные, очень густые ресницы, и он приоткрыл глаза.

— Филипп, — голос сорвался, прозвучав в тишине мышиным писком, — вы слышите меня?

Слабо, едва заметно, пальцы его сжали руку Элен. Губы шевельнулись, силясь что-то сказать, и она скорее догадалась, чем услышала: «Какой чудесный сон!»

— Елена! — Изумлённо-негодующий возглас за спиной заставил сердце провалиться вниз. — Что ты здесь делаешь?!

Она обернулась, вся сжавшись. На пороге стоял Пётр Матвеевич, за ним какие-то люди.

— Немедленно объясни, что сие означает? — В голосе было больше недоумения, чем гнева, но Элен всё равно похолодела. Тут взгляд доктора упал на князя, и Пётр Матвеевич забыл про всё остальное.

— Он очнулся! — воскликнул Либерцев, и двое мужчин, нерешительно топтавшихся в дверях, бросились к постели.

Элен попыталась осторожно высвободить пальцы из ладони князя, но услышала тихий шёпот: «Не уходите!»

Тем временем Пётр Матвеевич дрожащими руками щупал пульс, светил князю в зрачки, трогал лоб.

— Сердцебиение почти нормальное! Жар спал.

Он откинул простыню, которой был укрыт лежащий, достал трубку и приложил её к груди. Слушал долго, и лицо с каждой секундой разглаживалось, будто молодело на глазах.

— Слава богу! — выдохнул он, наконец. — Сударь, вы слышите меня?

— Да… — Князь говорил очень тихо, голос напоминал скорее шелест ветра, чем человеческую речь.

— Вы помните, как вас зовут?

— Филипп Андреевич Порецкий, — прошелестел князь чуть отчётливее.

— Он не бредит, он действительно очнулся! — Кажется, Пётр Матвеевич никак не мог отойти от потрясения.

Наконец, Либерцев пришёл в себя и вспомнил про Элен, что не дыша стояла рядом.

— Выйди! — бросил он мрачно.

— Пожалуйста, не уходите. — Князь, точно утопающий за соломину, держался за её руку.