Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 176 – Анна Христолюбова

Губы Элен предательски повело:

— Так матушка знает?

Апраксин рассмеялся:

— Разумеется. Неужто я стал бы тревожить вас подобным разговором, не получив сперва согласия графини?

Он поднёс её руку к губам, но Элен выдернула пальцы из ладони графа.

— Но я не помышляла ещё… о браке… — Голос сорвался на шёпот, жалкий и потерянный. — Я не хочу разлучаться с матушкой и Лизой…

— Вы будете часто их видеть. Они переберутся в Петербург, и ваша сестра может даже жить с нами, ежели пожелает. После свадьбы мы поселимся в моём особняке на Миллионной улице.

— Но, сударь, я не хочу замуж! — Элен чувствовала, как к глазам неудержимо подступают слёзы.

— Вы ошеломлены, я понимаю, для вас сие нежданность. — Он говорил спокойно и мягко, точно с несмышлёным ребёнком. — Вам надобно свыкнуться с мыслью, что теперь вы невеста. Я нынче уеду, но к субботе ворочусь. На субботу назначено наше обручение. А в честь помолвки я хочу поднести вам малый подарок.

Граф достал из кармана камзола бархатный футляр и вынул из него усыпанный бриллиантами браслет. Свет брызнул во все стороны и заиграл на сверкающих гранях. Апраксин бережно взял Элен за руку и, застегнув украшение на запястье, коснулся губами ладони. Элен содрогнулась.

— А теперь дозвольте откланяться. С нетерпением буду ждать встречи с вами. — Он отвесил поклон и, оставив Элен беспомощно глядеть ему вслед, вышел из столовой.

В комнату, где её дожидалась встревоженная Лиза, Элен ворвалась в слезах. По-кроличьи дёргая носом от отвращения, она стащила с руки дорогую безделушку и швырнула на пол.

— Матушка выдаёт меня за Апраксина! — закричала она и бурно разрыдалась. — У них уж всё сговорено! Меня даже никто не спрашивает, согласна ли я! В субботу обручение…

— Пиши князю, — Лиза тревожно понизила голос, — он увезёт тебя.

— А ты?

— Я останусь. Не бойся за меня. Я сделаю вид, что ничего про вас с князем не знала. Я и тревогу подниму, чтобы матушка мне поверила. Пиши.

— Я не оставлю тебя! Поедем с нами.

— Я не могу, Еля, да и матушку жалко.

— Жалко?! А ей нас жалко?! — Слёзы вновь брызнули из глаз. — Отдаёт чужому старику! Я его боюсь! Я представить не могу, что он станет ко мне прикасаться, целовать… бр-р! — Элен передёрнулась от омерзения.

— Её саму так замуж выдавали. Или ты думаешь, что папеньку, который был старше на тридцать два года, она страстно любила? Она нам счастья хочет…

— Не надо мне такого счастья!

— Успокойся и пиши князю.

Но написать Элен не успела. Через четверть часа со двора послышались голоса, и в окно они с Лизой увидели, как высокая фигура в медвежьей шубе и волчьей татарской шапке спустилась с крыльца и уселась в крытый возок. Кучер привстал на облучке, щёлкнул кнут, тоскливым дорожным перезвоном отозвались бубенцы под дугой, и возок заскользил по присыпанной снегом дороге.

Не прошло и пяти минут, как в комнату вошла мать.

— Елена, — в голосе её звучала непривычная мягкость, — я чаю, ты будешь счастлива. Фёдор Андреич человек добрый, умный, вина сверх меры не пьёт, и не мальчишка уж — все шалости позади. Из него выйдет хороший муж.

— Матушка! — Элен кинулась к матери. — Я не хочу замуж! Я не люблю графа!

— Стерпится — слюбится. — Графиня обняла её и отёрла слёзы. — Ну, по́лно слёзы лить. Любовь в семейной жизни скорее помеха, нежели надобность. Ты мала ещё, многого не разумеешь.