Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
Однако Алексей упрямо проторчал возле памятного дома часов до трёх ночи и даже рискнул постучать в дверь, но разумеется, дом оказался пуст. Странно, но вид места, где он был так счастлив, совсем не волновал его. Он думал лишь о человеке, которого жаждал разыскать… Что за глупость, что за непростительное мальчишество было драться, ничего не выяснив о своём противнике! Как его теперь найти?.. В среду к шести часам вечера Алексей явился в дом Лестока. Француз уже ждал его. Следом за ним Алексей прошёл в небольшую каморку, где из мебели были только шкаф, стул и кушетка. Видимо, здесь Лесток принимал своих пациентов. Алексей посматривал на медика с интересом — парик тщательно завит, рубашка тонкого батиста с кружевным жабо. Репсовый голубой камзол с цветочным узором, пошитый узко в талию, отчего-то совершенно не подчеркивал грузность фигуры. Кюлоты, шелковые чулки и башмаки с серебряными пряжками — всё изящно и подобрано со вкусом. Похоже, Лесток, подобно большинству людей его нации, был щёголем. 80 — Присаживайтесь, мой друг. — Он жестом показал на кушетку, а сам опустился на стул напротив. Мой друг? Ого! Алексей подобрался. — Я обдумал ваше необычное предложение и склоняюсь к тому, чтобы принять его, — продолжал Лесток. — Но прежде я вынуждён поговорить с вами. Буду искренен — соратников у меня немного, и всякий верный человек в этом деле на вес золота. Большинство из окружения моей protégé лишь языком чесать горазды. Каждый боле всего радеет за покой своего гузна и норовит загрести жар чужими руками. Сама она нерешительна, непостоянна и непоследовательна, боится предпринимать энергичные действия. Её нынешний сердечный друг Алёшка Розум и вовсе ве́рхом блаженства почитал бы увезти её в Малороссию и поселить в куре́не своей мамаши. Шуваловы и Воронцовы заняты беспрерывными склоками — кому ближе быть подле Елисавет, они станут действовать, лишь когда она сама им прикажет. Вся эта шваль — гвардейская солдатня, что возле неё крутится — забиячить лишь в кабаке горазда, да ещё и денег алчет, коих нет ни у меня, ни у неё. Так что разбрасываться людьми я не могу. Но я должен знать о вас всё. 81 — Что именно вы хотите выяснить? — Первое — кто вы? Личину господина Бекетова прибережём для приватных дел, я хочу знать ваше настоящее имя. Алексей колебался лишь мгновение. — Моё имя — Алексей Фёдорович Ладыженский. По насмешке судьбы меня почитают именно тем, кем я ныне желаю быть — участником комплота в интересах Елизаветы Петровны. И меня разыскивают фискалы Ушакова. Он коротко, но ничего не утаивая, рассказал Лестоку свою историю. По мере того как он говорил, на лице того всё сильнее отражалась неподдельная печаль. — Мой юный друг, увы… Мне придётся отклонить ваше предложение. — Француз грустно вздохнул. — Бог свидетель, как я сожалею об этом. Такой человек — смелый, решительный, жёсткий — мне очень нужен… Но увы… — Но почему?! — От разочарования Алексей чуть не завыл. — Вас ищет Тайная канцелярия. Я не могу рисковать так… Коли вас поймают, все мы окажемся в застенке… Кровь жарко ударила в щёки. — Сударь, вы хотите оскорбить меня?! — Ну что вы… — Лесток примиряюще тронул его за руку очень интимным, дружеским жестом. — Я верю в ваши благородные намерения хранить тайну, но я медик, месье, и знаю, что силы натуры не беспредельны. Бывают пытки, коих вытерпеть невозможно… |