Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 37 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Допив кофе и так и не рискнув отравиться бутером с зелёной бурдой, собираюсь на выход.

— Тебя подвезти? — спрашиваю у Любы.

— Ну нет. Увольте. Я на такси.

— Я так и думал. — Чмокаю Любу в ещё не накрашенные губы и мчусь на работу. Температура почти сошла, но Люба бледная, почти бесцветная. Ей бы отдохнуть, как и мне. Мы договорились, что она заедет после работы к сестре.

В больнице приходится поднапрячься, чтобы оформить выписку Тане с ребятами. Кардиология в недоумении и отдавать Пашу не хочет. Предлагают перевести к ним одного Пыжика на дообследование. Таня пишет расписку и ещё три часа маринуется в палате. Как я и думал, их раньше вечера не выпишут. Мне же совсем не до этого: привезли пацана, выпавшего с пятого этажа. Сломаны ноги, смещены кости таза, такое везение не у каждого счастливчика в запасе. Операция выжала последние силы, но ходить парень сможет. Полчаса успокаиваю себя после разговора с его матерью.

Приходится позвонить папе и переложить на него Таню с Чижами.

— Да, Любушка, — отвечаю на вызов поздно вечером. — Папа всё уладил? Отлично. Завтра у меня отсыпной, если соберёте быстро вещи, то помогу с чемоданами. Собираете? Не-е-е, кот мне не нужен. Даже лысый не нужен. Кактус? А его можно пить? Тогда Боре подарим.

Борис растянулся на кушетке, закинувшись лечебной дозой коньяка. Лежит, смотрит в потолок немигающим взглядом. Ксения Григорьевна с сомнением рассматривает пирог, который нам презентовала Машенька. Я заканчиваю разговор с Любушкой, надо хоть немного покемарить.

— Понять никак не могу. Вроде и нет ничего такого в пироге, а тебе давать не хочется, — бормочет тётя Ксюша.

— Мне кажется, что зазря вы к Маше придираетесь, — я втягиваю носом аромат выпечки: пирог пахнет мясом и грибами.

Есть хочется со страшной силой, обед я пропустил, ужин тоже.

— А вот и не зря. Разит от неё чем-то этаким, ворожбой амурской.

— И что? Не есть?

— Ешь. Но сначала непутёвому своему предложи. Ему хуже уже не будет.

Я оглядываюсь на дремлющего Борю.

— Совсем плох? Помочь можно? — То, что с Борей что-то неладное, видно и так, без всякой магии. А вот в чём проблема, не вижу ни я, ни тётя Ксюша. А отправить в СМАК мне как-то недосуг.

— В церковь его надо свести. И к наркологу, — бурчит недовольно Блаженная.

Она сама пыталась вытащить Борю, и у неё даже получалось до поры до времени. Борис перестал пить и хандрить. Но ненадолго. Потом опять сорвался, как будто кто-то тянул его на дно.

Но пирог отставляю в сторону, что-то не хочется мне ничего уже. Только домой бы доехать.

Утром в квартире Тани обнаруживается цыганский табор. Таня с Любой с применением физической силы и упоминанием всех матерей трамбуют шмотки в вакуумные пакеты, Чиж и Пыж с гиканьем и хохотом мучают пылесос. Повсюду на полу разложены, расставлены, раскиданы вещи, обувь, книги. В углу возвышается коробка с посудой.

— А тарелки обязательно брать? — Заглянув в короб, прикидываю, сколько же мне всего переть до вагона. Страшный котяра вертится под ногами и истошно вопит. Вот сам чёрт такого испугается.

— Пригодятся, — Таня, дёрганная и нервная, прикрикивает на меня таким же тоном, как и на мальчишек. Потом тушуется и отвечает спокойнее: — Это мой любимый сервиз. Мне его Люба подарила.

— Сервиз так сервиз. Поезд во сколько? — вздыхаю и решаюсь погладить кота. Тот шугается под диван.