Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 35 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Видно, что домовой любит квартиру и её хозяев.

— Официально давайте чуток позже перезнакомимся. Сейчас нам помощь нужна. — Толик с гримасой неудовольствия откусывает пирожок.

Внутри мясо, а я, оказывается, голодная и тяну руку за выпечкой. Ужин мы пропустили из-за встречи с Верховной.

Клим Анатольевич мигом становится серьёзным, наливает чая и себе. Кот переглядывается с хозяином и втихую подливает туда ложечку настойки. Так, чтобы Василиса Анатольевна не увидела. Садится на последний свободный стул. Два жёлтых глаза пронзительно смотрят на меня чуть выше столешницы.

— На Любину семью порчу навели. — Толик протягивает отцу монетку. — Мы уже и к Верховной ведьме сходили, но она явно скрывает виновника. Надо бы порчу снять, защиту наложить…

Василиса Анатольевна бледнеет. А её муж хмурится, отпивает чай и перебивает:

— Запомни, Толян, никогда не ходи за помощью к ведьме! Они гнусные существа, — он осекается, видя мою реакцию.

У меня, кажется, глаз задёргался и губы побелели.

Толик накрывает мою руку своей ладонью.

— Па, Любушка у нас ведьма.

— Ведьма Любви, вхожу в Ковен, — не дрогнувшим голосом сообщаю родителям Толика. Хотя в душе хочется вскочить и убежать. Я же знала, что они из СМАКа, а Видящие ненавидят ведьм. И только тёплая рука Толика удерживает меня от побега.

— Ты извини, у нас с Лидией Ивановной раньше разногласия были, — Василиса Анатольевна пытается сгладить неловкость.

Но пирожок у меня во рту уже отдаёт горечью.

Клим Анатольевич протягивает ладонь над монеткой, та немного подлетает над столом и начинает кружиться. Вокруг разлетается чёрное марево, очень похожее на ауру ненависти.

— Теперь бы куда-нибудь эту гадость сплавить, — бормочет отец Толика.

Я касаюсь одного из лоскутков этого марева и втягиваю ненависть в себя. Голова тут же начинает кружиться, тошнота подкатывает к горлу. Хоть бы пирожок не вылез обратно.

Закашливаюсь и залпом допиваю чай. Домовой тут же наливает вторую чашку.

— Сильная! — сообщает мне с восхищением. — Ну и что, что ведьма, зато наша, добрая.

Но у меня в глазах темнеет, я облокачиваюсь на Толика и прижимаюсь к нему в попытке переждать головокружение.

Ненависть.

А это значит, что монетку зачаровала Ненависть.

— Зря вы, конечно, Верховной рассказали. Теперь она осторожнее станет. И защиту на тебя, Люба, мне не поставить. Ты под контролем Ковена. Верховная с жалобой в СМАК явится. — Клим Анатольевич с грустью смотрит на меня.

— А на сестру?

— А сестру проверю, получится — оберег сделаю, но лучше отправь подальше её на время. Спрячь. Порчу сняли. Мою защиту только Ковен пробить сможет. Всё-таки в Санкт-Петербурге самые сильные ведьмы.

— Но зачем?

— Зависть, месть, страх… Кто вас, ведьм, разберёт…

— Клим! — одёргивает мужа Василиса Анатольевна. — Простите, он не очень любит ведьм.

— Я заметила.

— Я ещё с Дизверко поговорю, может, он чего придумает.

— Не надо Дизверко, — морщусь с негодованием.

Дракон ненавидит Ковен, придумывая каждый год для нас новые ограничения.

Он запретил готовить приворотные-отворотные зелья, держать магические артефакты без сейфов в доме, и он точно опасен для ведьм.

Лично я с ним не встречалась, но от одной мысли о встрече с драконом руки холодеют.

— Не волнуйся, всё решим, — шепчет мне на ухо Толик. И громче — родителям: — Тогда завтра после работы привезу Татьяну и двух её пацанов.