Книга Соната Любви и Города: Дракон, страница 18 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Я раньше не видела, как работают Видящие. Меня не допускали к оперативной работе и даже Клаву поймали без меня. Но, судя по вытянувшимся лицам, в СМАКе были не в курсе реальной силы Толика.

Возникает новая волна энергии, Видящие формируют экран вокруг дракона, утолщая понемногу его сверху наподобие линзы, и придавливают противника к земле. Вороны замолкают и рассаживаются на голых ветвях деревьях. Город следит за тем как работают Видящие.

Касаясь мраморного ангела на одной из могил, дракон замирает, поняв, что его сила тускнеет перед искусством магии.

Клим Анатольевич делает заковыристый пасс, усиливая давление, но в этот момент дракон выпускает струю огня.

Самую настоящую и жутко горячую. Прямо в меня.

От страха у меня даже кричать не получается.

Огонь ударяется о магическую сферу, и я оседаю на землю.

Это настоящее безумие.

Толик оборачивается на меня, всего лишь на секунду отвлекается, и магия разлетается, как огромный мыльный пузырь. С громким хлопком лопается в том месте, где её прорывает хвостом дракон.

АНАТОЛИЙ

Запечатанной энергии, которой я никогда не пользовался, оказывается неожиданно много. Сырая, мощная, она бьёт из меня потоком, сметая Дизверко с пути, прижимая к земле. Вижу, как Люба падает. Дёргаюсь к ней, но меня удерживает батина рука.

— Контролируй поток силы, — он сжимает пальцы на моём плече. А дракон, сверкнув безумными глазами, взмывает в воздух. Меня относит ударной волной. Батю отшвыривает к ближайшему памятнику. Ребят из СМАКа раскидывает, как тряпичных кукол, по могилам.

Дракон набирает скорость и уносится в сторону города. За ним следом срывается стая каркающих ворон, будто плащ за спиной злодея. Ну хоть не жжёт всё на своём пути, и то хлеб.

Отскребаю себя от земли и бегу к Любе. Она без сознания, но жива. Бью легонько по щекам. Люба дёргается и открывает глаза. Переволновалась просто.

Отец быстро приходит в себя, собирает своих коллег и раздаёт приказы.

— Толя, Люба, к Алёне, быстро. Может, ещё что-то можно сделать. Если поднимем Алёну, то и Дизверко успокоим. Любым способом, понял? Матери позвони, они давно с ней дружат. Вдруг знает что-то полезное. Святослав, ты…

Я уже не слушаю дальнейшие указания, интуитивно определив место, где находится русалка. Хватаю Любу и бегу.

Тётю Алёну мы находим распластанной на могиле среди сметённых лампадок и искусственных цветов.

— Кашина Дарина Артуровна и Ольга Борисовна, — быстро читает Люба и падает на колени перед русалкой. — Толя, посмотри, пульс есть? Я не чувствую. — Она одной рукой пытается нащупать пульс на запястье, второй вытирает заслезившиеся глаза.

— Какие люди. Я и соскучится не успела, а ты опять здесь, — ехидный голосок Смерти раздаётся со стороны памятника.

Она сегодня в образе девочки-подростка: короткая джинсовая юбка, цветные чулки, ярко-розовые пряди и золотой объёмный пуховик. Смерть сидит верхом на памятнике Кашиным, дует розовые пузыри из жвачки и раскачивает ногами, пятками ударяя о мрамор. Люба крепко стискивает руку Алёны, как будто это поможет.

— Поторгуемся? — делаю попытку уболтать свою давнюю знакомую.

— Не в этот раз, проклятый сын Видящего. Я в хосписе была, у наркоманов тоже. У этих даже интереснее, но, в конце концов, у меня план. Его надо выполнять.