Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 36 – Анна Кривенко

Постепенно Ваня начал рассказывать о себе.

— Мамка долго болела… А потом умерла, — проговорил он однажды, глядя в стену, будто там было написано продолжение его истории. — Соседка, тётя Настя, меня подкармливала. А потом и она померла…

Я слушала, не перебивая. Эти детские рассказы всегда пробивали брешь в стене моего самообладания. На Земле тоже приходилось как-то пару раз подобные ужасы выслушивать, когда приезжали на вызов в неблагополучные семьи…

— А дальше? — спросила тихо.

— Дальше… я по подворотням. Собаки… они иногда корки хлеба оставляют. А люди… люди иногда дают, а иногда… — он замолчал и стиснул губы.

— Всё будет хорошо, — ответила я твёрдо. — Теперь ты в безопасности.

Я смотрела на этого маленького человека, которого жизнь успела изломать и вытолкнуть на морозную улицу, и сердце моё сжималось от острой боли.

Каждое утро я делала ему новые настои, проверяла его состояние, разговаривала о мелочах — о птицах за окном, о снежных сугробах, о том, как пахнет суп на кухне. Мирон наблюдал за нами со смесью удивления и восхищения, а я видела в его глазах надежду. Надежду на лучшее и в своей жизни…

Улыбалась про себя. Приятно стать матерью этой надежды…

Ядвигу тоже снабжала отварами и настоями. Кажется, у неё впервые загорелись глаза. Это окрыляло.

Тем временем не забывала и о себе. По утрам заваривала крепкие настои из зверобоя и тысячелистника, пила отвар из шиповника для укрепления иммунитета, а перед сном заворачивалась в плед с чашкой чая из мелиссы и мяты. Для волос я использовала кашицу из крапивы и репейного масла, аккуратно втирая её в кожу головы (корень лопуха для изготовления масла всё-таки нашелся в кладовой. Чтобы ускорить процесс извлечения полезных веществ из него, нагревала на слабом огне).

Организм наконец перестал протестовать против молока и сыра. Я начала набирать вес, а вместе с ним возвращалась и энергия. Как-то, взглянув на своё отражение, я едва не ахнула: кто это? Бледность почти исчезла, на щеках появился лёгкий румянец, а волосы — мои медные волосы — начали отливать золотом в утреннем свете.

— Ну здравствуй, почти барышня, — пробормотала я, приглаживая непослушные пряди.

Я даже подумала о том, чтобы соорудить какую-нибудь причёску — настолько волосы Варварушки стали красивыми. Что это? Детство заиграло? Усмехнулась и покачала головой.

Но эта хрупкая идиллия не могла длиться вечно.

Скандал грянул неожиданно, как гром среди ясного неба.

— Оборванец украл мои драгоценности! — пронзительный визг Елизаветы разорвал тишину поместья, заставив меня подскочить на ноги.

Я замерла на месте. Сердце пропустило удар.

О нет…

Снизу донёсся испуганный детский плач, в котором я узнала голос своего подопечного.

— Где деньги, которые ты выручил??? У тебя есть сообщники??? — визг кузины хлестал, как плеть.

Я не помню, как преодолела лестничный пролёт. Кажется, я просто летела вниз, перепрыгивая через ступени и не обращая внимания на то, как подол платья цепляется за металлические края перил.

Холл встретил меня жуткой атмосферой страха и волнения. В центре этой трагикомедии, среди резных колонн и тускло мерцающих свечей, стояла Елизавета. Она вцепилась в уши маленького Вани и трясла его, словно куклу. Мальчик пытался оторвать от себя её пальцы своими худенькими руками, но тщетно. Он дрожал, плечи подрагивали, а из-под длинных светлых ресниц текли слёзы.