Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 35 – Анна Кривенко

— Ты… ты не имеешь права… — её голос дрогнул. И это всё, на что она способна? Мямлить в ответ???

— Нет, — спокойно произнесла я. — Права я как раз имею. И пока я здесь, я не позволю выбросить этого ребёнка на мороз!

В комнате повисла тишина. Я слышала, как Мирон громко дышит за моей спиной, как в камине потрескивают дрова и как тяжело сопит Елизавета, сжимая кулаки.

— Вон, — наконец сказала я, не повышая голоса, но очень четко. — Немедленно выйди из этой комнаты!

Елизавета замерла, едва не задохнувшись от возмущения, а потом выдала:

— Ты у меня еще попляшешь, чучело огородное! Вот увидишь, Александр спустит тебя с лестницы и очень скоро!!!

Бросив это, она развернулась и выскользнула из комнаты. Сразу же стало легче дышать.

Я позволила себе сделать глубокий вдох, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.

— Госпожа… — нерешительно подал голос Мирон.

Я повернулась к нему и кивнула.

— Всё в порядке, Мирон. Присмотри за мальчиком. Следи, чтобы он находился в тепле и безопасности.

Мирон кивнул, а потом приглушенным голосом произнес:

— Спасибо вам! Сегодня я… я понял, что самое главное в жизни. Никогда не забуду этот драгоценный урок. Вы удивительная, госпожа! Я буду вашим слугой навек!!!

И поклонился мне, буквально согнувшись пополам.

Я была польщена и смущенно рассмеялась.

— Оставь поклоны, — бросила ласково. — Но урока действительно не забывай. Доброе сердце — великое богатство!

Последующие несколько дней пролетели на удивление спокойно, и эта спокойная тишь и гладь казалась мне подозрительной. Ни Александр, ни Елизавета не пытались меня уколоть, унизить или выставить в глупом свете. Никто не комментировал моё отсутствие за общим завтраком, никто не бросал колкие фразы мимоходом в коридоре. Складывалось впечатление, что они решили забыть не только о моём существовании, но и о существовании маленького Вани (именно так звали найденыша).

В доме царила привычная полумгла: тяжёлые портьеры поглощали свет, старые часы тикали в холле, а в воздухе витал вечный запах воска и трав. Слуги шептались по углам, тайком бросая взгляды на меня, когда я проходила мимо. Александр был вечно хмурым и пропадал в своём кабинете, окружённый кипами бумаг и собственным отвратительным настроением, а Елизавета… маялась дурью, наряжаясь каждый день как на бал, ходила с задранным носом и рычала на слуг.

Сыпь, кстати, у этих двоих пошла на убыль. Щёки Лизы, хоть и всё ещё розовели подозрительным румянцем, начали приобретать более человеческий вид. Слуги перестали бояться подходить к ней ближе, чем на три шага, а сама Лиза, кажется, считала, что процесс выздоровления — исключительно её заслуга.

Утром я всегда находила время зайти в комнату Мирона, где теперь обитал мой юный подопечный.

— Ваня, пей настой, — говорила я мягко, протягивая мальчику кружку с ароматным отваром из липы и ромашки.

Пар от горячего напитка щекотал ноздри, а Ваня сжимал кружку своими худыми пальцами, боясь пролить хотя бы каплю.

— Тёплый, — шептал он каждый раз с таким видом, будто я только что подарила ему целое королевство.

С каждым днём мальчик выглядел всё лучше. Синяки под глазами поблёкли, щёки начали розоветь, а взгляд перестал метаться из стороны в сторону, словно он каждую секунду ожидал удара. Теперь мальчик иногда даже улыбался — чуть-чуть, краешком губ, но это была настоящая улыбка, искренняя.